обмануть его. С помощью лести и притворства:
Кроме того, не забудь и понравиться мужу подруги — Станет полезнее он, сделавшись другом твоим.
Иногда в ход пускаются небольшие уловки. На римских банкетах часто по жребию избирался «король застолья», то есть человек, которому поручалось следить за качеством подаваемого вина и числом выпитых чаш во время торжества. Овидий предлагает, кто бы ни был избран, передать жезл правления хозяину дома и поощрять все его высказывания:
Если по жребию пьешь — уступи ему первую долю
И со своей головы дай ему первый венок,
Пусть ему первым нальют, будь он выше тебя или ниже,
Что бы он ни сказал — с легкой готовностью вторь.
Не совестно ли самому Овидию, хоть самую малость? Совестно. И он открыто заявляет об этом, хитроумно давая понять, что подобный обман неизбежен:
Самый испытанный путь — обманывать мнимою дружбой
(Все же опасность таит даже испытанный путь)…
Наш герой все это в точности исполняет, руки обоих часто соприкасаются, взгляды встречаются и подолгу замирают друг на друге, зрачки расширяются…
А дальше? Вот что советует Овидий:
Но покидают застольники стол, расходясь многолюдно;
Тут-то сама суета подступ к красавице даст.
Вдвинься в толпу, проберись к красавице, словно случайно,
Пальцами стана коснись, ногу ногою задень.[67]
В этот момент между двумя игроками все становится ясным, и при первом же удобном случае, согласно Овидию, необходимо напрямую обратиться к женщине:
Вот когда время начать разговор! И Венера, и Случай —
Оба помогут тебе; Стыд неотесанный, прочь!
Итак, теперь начинается «грязная работа» соблазнителя. По совету Овидия именно с помощью лести и обмана охотник захватит свою жертву. Оружием искусителя, по словам поэта, являются фальшивые обещания, и в подобном деле сам соблазнитель должен быть ловок и безжалостен. Послушайте сами:
С ролью влюбленного сладь, словами яви свои раны,
Хитрость любую найди — пусть лишь поверит она.
Это нетрудно: ведь каждая мнит, что любви она стоит;
Даже и та, что дурна, верит в свою красоту.
…Будь в обещаньях не скуп — обещанья пленяют красавиц.
Всеми богами божись, лишь бы доверья достичь!
…Польза есть и в слезах: слеза и алмазы растопит.
Только сумей показать, как увлажнилась щека!
Если же сухи глаза (не приходит слеза по заказу!) —
Маслом пальцы полей и по ресницам пройдись…
Довольно. Остановимся здесь, приглашая вас к прочтению всего сочинения целиком, если желаете получить другие советы в делах любви для мужчин (а… также и для женщин) от лица Овидия.
Нашему офицеру сегодня удается лишь на несколько минут уединиться с молодой женой хозяина дома, пока тот отводит гостей полюбоваться его прекрасными лошадьми, которых готовят к скачкам.
Не будем нарушать их близости. Но чем они рискуют в случае разоблачения?
Чем рискуют изменники?
На протяжении веков римляне трактовали измену в едином ключе — как половое сношение между замужней женщиной и чужим для ее семьи мужчиной. Это очень древний принцип: в рамках одной семьи мужчина волен иметь связи даже с домашними рабынями (и подобное не считается изменой), а женщина должна всегда хранить верность.
В период до правления Августа муж-рогоносец мог вершить самосуд, попросту убивая жену (это было во власти «отца семейства», pater familias). А любовнику грозила смерть или, вероятнее всего, кастрация.
Затем к власти пришел Август и попытался подвергнуть преследованию внебрачные связи (а их, надо полагать, было предостаточно!) под знаком всеобщего возвращения к здоровым жизненным принципам, лежащим в основе величия Рима. А также ради борьбы с ужасающим спадом рождаемости и ростом разводов.
Закон «Lex Julia de adulteris coercendis», провозглашенный Августом в 18 году до н. э., устанавливал четкие меры наказания виновных. Он продолжал действовать, с некоторыми поправками, на протяжении всей эпохи империи.
Главное заключалось в том, что в дела мужа и жены вмешивался закон. Измена уже не считалась «домашней» проблемой, а объявлялась общественным преступлением.
Закон предписывал супругу изменницы отказаться от виновной и потребовать развода. В течение 60 дней после развода муж мог просить открытия уголовного дела с участием свидетелей. По истечении указанного срока право вершить правосудие передавалось отцу изменницы, а по прошествии дальнейшего времени наказания мог требовать любой гражданин Римской империи.
Предусмотренные меры наказания
Виновная в адюльтере женщина теряла половину приданого, треть имущества и подвергалась ссылке на остров (ad insulam). В случае с Юлией Старшей, дочерью Августа, для ссылки был выбран остров Пандатерия.[68]
Кроме того, по закону изменница более не могла вступать в брак и носить сто́лу, одежду матрон, сменив ее на коричневую тогу, отличительный признак проституток.
Свои меры наказания, хоть и не столь тяжкие, предназначались и прелюбодею-мужу, которому по закону предписывалось возвратить приданое, в случае если измена повлекла за собой развод.
А что же ожидало любовника прелюбодейки? Тяжелое наказание ожидало и его, в форме ссылки на другой остров и конфискации половины имущества.
Однако закон доходил и до более жестких мер. Устанавливалось право убивать обоих, так сказать, по долгу чести. Совершить казнь мог либо отец (кровный или приемный) женщины, либо ее муж. Однако нужно было соблюдать определенные правила.
Отец виновной в адюльтере имел право убить как ее, так и любовника, обнаружив их на месте преступления (в доме отца или мужа). Но — внимание! — в таком случае он должен был убить обоих! Если приканчивался только один прелюбодей, это убийство уже считалось преступлением.
Муж-рогоносец, в свою очередь, не имел права убивать изменившую жену (ибо она находилась «под властью отца»), но мог убить любовника в двух случаях: если тот имел низкое происхождение или был застигнут на месте преступления в доме хозяина.
Как только измена вскрывалась (с кровопролитием или без), закон обязывал мужа отказаться от жены во избежание обвинения в сводничестве (accusatio lenocinii), то есть в «побуждении и распространении проституции» (как бы мы сказали сегодня). А также должен был в течение трех дней заявить в магистрат об измене и произошедшем убийстве любовника.
В каких же случаях применялся этот закон? Довольно редко. На деле публично казненных за измены было мало. Хотя самих измен хватало. Речь
