С яростным криком Локен рассек доспехи и тело ближайшего противника, и тот, падая назад, на секунду освободил место. Этого Локену было достаточно, чтобы направить на врагов болтер. Оружие выплюнуло в толпу очередь разрывных болтов, превращая людей в окровавленное месиво из плоти и осколков доспехов.
Быстро сменив обойму, Локен снова повел огонь по истваанцам, пытавшимся спихнуть Астартес в огромную открытую могилу. Сыны Хоруса, воспользовавшись освободившимся пространством, усилили натиск и устремились вперед.
Тональность песни Девы Битвы изменилась, и Локен почувствовал себя так, будто ему в спину впились ржавые когти. Он пошатнулся, и враги облепили его со всех сторон.
– Торгаддон! – крикнул Локен, стараясь перекричать неимоверный шум. – Уничтожь Деву Битвы!
– Прошу меня простить, Воитель, – неуверенно произнес Малогарст, отвлекая Хоруса, сосредоточенно следящего за ходом сражения на поверхности планеты. – У нас произошла небольшая неприятность.
– В городе? – не поднимая головы, спросил Воитель.
– На корабле, – ответил Малогарст.
Хорус раздраженно взглянул на своего советника:
– Объясни.
– Главный итератор, Кирилл Зиндерманн…
– Старый Кирилл? – удивился Хорус. – И что с ним стряслось?
– Похоже, что мы недооценили его, мой господин.
– В каком смысле, Мал? – спросил Хорус. – Он же совсем старик.
– Да, он стар, но может представлять собой угрозу, с какой мы еще не сталкивались, мой господин, – продолжил Малогарст. – Теперь он стал лидером, вернее, апостолом, как его называют. Он…
– Лидером? – прервал его Хорус. – Лидером чего?
– Многих людей флотилии: гражданских лиц, корабельных рабочих и последователей Божественного Откровения. Он только что произнес речь, в которой призывал их противостоять Легиону. Он утверждал, что мы развязываем ненужные войны и задумали изменить Императору. Мы пытаемся выяснить, откуда поступил сигнал, но в любом случае итератора там уже давно нет.
– Поня-ятно, – протянул Хорус. – С этой проблемой надо было разобраться до Истваана.
– А мы вас в этом подвели, – признал Малогарст. – К пацифистским лозунгам итератор добавил изрядную долю религиозного пыла.
– Это меня не удивляет, – сказал Хорус – Зиндерманн потому и был выбран служить в моей флотилии, что мог в чем угодно убедить самую раздраженную толпу. Такое дарование, да еще религиозный пыл действительно делают его опасным человеком.
– Они верят в божественность Императора, – добавил Малогарст, – и в то, что мы совершили предательство.
– Такая уверенность может оказаться заразительной, – пробормотал Хорус. – А вера – это слишком мощное оружие. Малогарст, мне думается, что мы недооценили потенциал, которым может обладать человек, даже гражданское лицо, если он во что-то верит.
– Что прикажете сделать, мой господин?
– Мы не смогли вовремя предотвратить угрозу, – признал Хорус. – Ее следовало уничтожить тогда же, когда мы разбирались с Варварусом и самыми беспокойными летописцами. А теперь это отвлекает мое внимание от грандиозного мероприятия, которое пока находится в весьма уязвимой стадии. Нам не избежать бомбардировки.
Малогарст виновато опустил голову.
– Воитель, Зиндерманн и его приспешники будут уничтожены.
– Значит, в следующий раз, когда я о них услышу, они будут мертвы, – заявил Воитель.
– Все будет сделано, – пообещал Малогарст.
– Глупец! – хриплым от раздражения голосом бросил Праал. – Разве ты не видел этого мира? Чудес, которые собираешься уничтожить? Это же город богов!
Люций, все еще оглушенный мощным акустическим ударом, сбросившим его с тронного помоста, вскочил на ноги. Он был уверен, что песня смерти звучала только для него одного. Он ринулся в атаку, но Праал отбил его выпад и, защищаясь, поднял копье.
– Это город моего врага! – смеясь, крикнул Люций. – И только это имеет значение.
– Ты глух к музыке Галактики. Я слышал гораздо больше, чем ты, – сказал Праал. – Возможно, тебя это огорчит, но я слышал голоса богов. Я слушал их песню, в которой они в своей мудрости проклинали эту Галактику.
Люций рассмеялся Праалу в лицо:
– Думаешь, меня это беспокоит? Все, чего я хочу, – это убить тебя!
– Боги пели о том, что приносят в этот мир ваши Имперские Истины! – пронзительно крикнул Праал, и его голос был полон презрения. – Они несут страх и ненависть. Я тоже был глух к музыке, пока боги не открыли мне пути к забвению. Теперь мой долг – положить конец вашему Крестовому Походу!
– Попробуй, – ухмыльнулся Люций. – Даже если ты перебьешь нас всех, придут другие, придут сотни тысяч, и планета превратится в пыль. Твое маленькое восстание окончено, только ты этого пока еще не понял.
– Нет, Астартес, – ответил Праал. – Я выполнил свой долг, я заманил вас в этот котел. Моя работа выполнена! Все, что мне осталось, – это пролить кровь во имя Отца Истваана.
Праал бросился в атаку и провел серию искусных выпадов, заставив Люция отступить назад, но мастеру меча приходилось сталкиваться и с более опытными противниками и одерживать над ними победы. А песня смерти до предела обострила его восприятие, и Люций видел каждое движение противника еще до его начала. Песня струилась в его жилах и воздействовала на непонятном Люцию уровне, но он прекрасно сознавал, что никогда раньше не сталкивался с подобным явлением.
Люций обрушил на Праала град ударов, заставляя отступить, и, хотя его противник успешно защищался, каждый удар оказывался все ближе к цели.
Отблеск страха в глазах Праала наполнил душу Люция жестоким ликованием. Музыкальное копье испустило последний протяжный вопль и разлетелось на осколки под ударом энергетического клинка.
Мастер меча ударил с разворота, обхватив рукоять обеими руками, и вонзил оружие в золотую грудь Праала, пронзив доспехи, и грудную клетку, и внутренние органы.
Поверженный, но еще живой Праал упал на колени, бессильно шевельнул губами, и из его рта хлынула кровь. Люций резко повернул меч, наслаждаясь хрустом ломаемых ребер.
Затем он поставил ногу на тело поверженного врага, освободил меч и торжествующе замер над убитым мятежником.
Вокруг Дети Императора добивали оставшихся стражников дворца, но после смерти Праала песня в крови Люция затихла, и он потерял интерес к битве. Мечник повернулся к трону, ощущая странную тоску о покинувшей его тело музыке.
Он стоял за спинкой трона и не мог видеть сидящего на нем. Но панель управления перед троном, похожая на чудовищно сложный часовой механизм, продолжала работать.
Люций обогнул трон и взглянул в остекленевшие глаза сервитора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
