Потом капиталовложения еще больше увеличатся и в конечном итоге план по ним будет перевыполнен досрочно на добрых 30 % к первоначальной, достаточно большой сумме. Итак, в конце 1920-х годов вопрос о накоплениях для развития индустрии был решен. Для финансирования хозяйственного строительства были задействованы поступления и доходы государственного бюджета, внутрипромышленные накопления за счет удешевления продукции, а также широкие займы у населения, то есть привлечение народных сбережений. Как показали последующие события, этот способ финансирования развития промышленности вполне себя оправдал.
Второе крупное событие в деле хозяйственного строительства было связано с увеличением программы выплавки чугуна и стали в 1929 году. Согласно первому пятилетнему плану, выплавка чугуна должна была вырасти до 6 млн. тонн по отправному и до 10 млн. тонн по оптимальному варианту плана. Учитывая начальный уровень в 4 млн. тонн годовой выплавки чугуна, это вроде бы очень даже неплохо. Но так казалось только с первого взгляда.
Кроме металлургии в СССР бурное развитие начинали крупные машиностроительные отрасли. Только в тракторостроении за пятилетие планировалось произвести 91 тысячу тракторов. Рост тракторостроения должен был составить к уровню 1928/29 года 4783 %, то есть в 48 раз. Бурное развитие начинало автомобилестроение. Росло производство паровозов и вагонов. Количество вагонов, построенных за пятилетие, должно было составить 460 % к уровню 1928/29 года. Начинали развитие станкостроительная отрасль машиностроения, а также отрасль тяжелого машиностроения, производство оборудования для горной, топливной и металлургической отраслей. Все эти отрасли в огромных количествах потребовали металла. Тут уже количество металла стало определяющим фактором в деле развития машиностроения. Даже не хлеб, даже не накопления, а именно чугун. Рыков так сказал о значении выплавки чугуна в докладе на собрании актива ленинградской парторганизации 30 ноября 1928 года:
«Когда мы разбирались в этих успехах и обсуждали вопрос о том, нельзя ли как-нибудь еще больше ускорить процесс индустриализации, мы натолкнулись на то, что самые для нас важные, самые ценные и самые технически и экономически революционные отрасли производства – именно металлообработка и машиностроение – упираются в недостаток для них сырья, то есть чугуна. Границей для их развития в ряде случаев является не оборудование, а недостаток чугуна…
Проблема чугуна является теперь основной и в цепи промышленных задач, и всесторонний подход к ее разрешению совершенно обязателен. Лозунг – чугун и еще раз чугун на протяжении текущего и ближайших лет должен быть центральным лозунгом работы промышленности»[204].
Эта проблема осознавалась уже в конце 1928 года. Но тогда казалось, что производства чугуна по оптимальному варианту плана вполне достаточно для развития машиностроительных отраслей. Потому никаких изменений в пятилетний план вносить не стали, ограничившись двумя его вариантами.
Но когда началось строительство, когда стали обозначаться мощности металлургических заводов и заводов машиностроительных, то тогда становилось ясным, что промышленность, после пуска этих новостроек, ожидает острая нехватка металла, чугуна и стали. Особенно сложное положение было с чугуном. Чугун по технологии металлургического производства представляет собой основной полуфабрикат. Из него потом выплавляются все виды сталей, начиная от высококачественных инструментальных и быстрорежущих сталей и кончая конструкционной сталью. В завалке печи при выплавке стали чугун должен составлять не менее 60–70 %. Это одна часть чугуна, большая, которая определяет уровень производства в металлургической отрасли. От количества и качества применяемого в выплавке стали чугуна зависит количество и качество стали, а уже от стали зависит объем производства во всех отраслях промышленности, потребляющих металл.
Другая часть чугуна идет на литье для крупных деталей, применяемых для изготовления машин, тракторов, электромоторов, турбин и тяжелого оборудования. Эта область применения чугуна даже еще важнее первой. Сталь с некоторыми трудностями можно выплавить из скрапа со сравнительно небольшими добавлениями в шихту чугуна или чугунного лома. Но блоки двигателей, корпуса электромоторов, турбин, станины станков, детали трансмиссии автомобилей и тракторов без литейного чугуна не сделаешь.
По всем расчетам выходило, что металлургические заводы-новостройки приступить к производству металла смогут только в 1932–1933 годах или даже в 1934 году. Машиностроительные заводы вступят в строй начиная с 1930 года, как Сталинградский тракторный завод, а большая их часть вступит в строй в 1931 году. Вот, например, в 1931 году вступали в строй:
1. Автомобильный завод им. Сталина в Москве.
2. Харьковский тракторный завод.
3. Ростовский завод сельскохозяйственного машиностроения им. Сталина.
4. Гомельский завод им. Кагановича.
5. Завод комбайнов «Коммунар».
6. Саратовский завод комбайнов.
7. Ташкентский завод сельскохозяйственных машин им. Ворошилова.
В 1932–1933 годах вступят в строй:
1. Челябинский тракторный завод.
2. Ворошиловградский паровозостроительный завод им. Октябрьской Революции.
3. Краматорский завод тяжелого машиностроения.
4. Уральский завод тяжелого машиностроения[205].
Как видите, целый список крупнейших, мощных заводов. Это без тех заводов, которые прошли переоборудование и теперь начинали работать под старыми названиями на новейшем оборудовании с многократно повышенной мощностью. Начав работать, заводы предъявят высокий спрос на металл. В том, что существующая металлургическая промышленность окажется в состоянии удовлетворить заявки новых заводов, у советских хозяйственников появились сомнения.
Сомнения эти были более чем обоснованными. В марте – апреле 1928 года прошел процесс по делу вредителей из г. Шахты. Это была группа инженеров, работавших на шахтах еще до войны и занимавшаяся дезорганизацией добычи угля и постройки новых шахт. Вскоре аналогичная группа была раскрыта и в тресте «Югосталь». Это тоже были инженеры и техники, работавшие на металлургических заводах еще до войны, связанные с прежними владельцами и тоже занимавшиеся дезорганизацией работы треста. Их вредительская деятельность заключалась в дезорганизации капитального строительства, распылении средств среди малозначительных объектов, заказ ненужного оборудования и свертывание под разными предлогами подготовительных работ в строительстве новых рудников, карьеров и угольных шахт. Надо сказать, им удалось достичь своей цели. «Югосталь» лихорадило всю первую половину 1930-х годов, пока наконец проблема не была решена коренной реконструкцией всей южной металлургии.
После раскрытия вредительства, после того, как стали ясны причины замедления темпов работы «Югостали», 8 августа 1929 года ЦК ВКП(б) принял большое постановление о работе «Югостали» и о мерах по развитию этого важнейшего треста. Постановление предписывало довести выплавку чугуна в тресте до 6 млн. тонн в 1932/33 году[206].
В июне – июле 1929 года Наркомат Рабоче-Крестьянской инспекции провел обследование треста «Уралмет». Результаты этого обследования подтвердили опасения и сомнения: работающая уральская промышленность не может удовлетворить потребности заводов-новостроек. Слабые и устаревшие уральские металлургические заводы не могли обеспечить быстрый и существенный рост выплавки металла.
После всего этого стало ясно, что новые машиностроительные заводы металлом могут обеспечить только новые металлургические заводы. Кроме них, других резервов в советской металлургии нет. Вкладывались большие капиталовложения, но даже их не хватит для ликвидации дефицита металла за короткие сроки первой пятилетки. Потому вся надежда была возложена на заводы-новостройки. Сюда была направлена большая часть капиталовложений, пущенных в черную металлургию.
Но здесь встала другая задача. Как известно, мощности запроектированных металлургических заводов были не такими уж и большими. Магнитогорский завод по первоначальному проекту имел мощность 650 тысяч тонн чугуна в год, Кузнецкий и того меньше, 300 тысяч тонн чугуна. Если добавить еще заводы-новостройки на Украине и на юге РСФСР: Керченский завод им. Войкова, на котором первая домна была задута в апреле 1930 года[207], мощный Криворожский завод, заводы Азовсталь и Запорожсталь, оба завода им. Орджоникидзе, то общая мощность новостроечной металлургии составит около 1,5 млн. тонн чугуна в год. Ну, может быть, до 1,6–1,7 млн. тонн. Этого вместе с возросшим производством на работающих заводах, которое в 1930 году выросло до 5 млн. тонн чугуна, как раз хватит на выполнение и перевыполнение примерно на 500–600 тысяч тонн отправного плана.
