Вопросы, вопросы, вопросы. И ни одного разумного ответа. Кто мне поможет узнать правду? Ты? Кириан? Хонк? Я буду спрашивать. Непременно. Но сначала сделаю то, за чем пришёл. Освобожу тебя окончательно.
Груботканое полотно, прикрывающее тело, сползло на пол, недовольно шурша, словно не желало покидать насиженное место. И моим глазам приготовилась предстать тайна, за которую многие маги Четырёх Шемов отдали бы десятую часть своей жизни, а то и две десятых. Впрочем, о ней я бы не стал рассказывать. Никому на свете, потому что... Нет, и опасно тоже, но больше — стыдно.
Олли, несмотря на имеющиеся возражения, подготовил всё необходимое: и масляные лампы с зеркальными лепестками отражающих щитков, вдвое увеличивающих количество света, потребного для меня, и остро отточенный ножичек, не годящийся для серьёзной драки, зато чудно подходящий для взрезания тела. Особенно, мёртвого тела.
Я провёл ладонью по исковерканному ранами животу Баллига. Кровь уже перестала течь, густея на разорванных волокнах. Остыла, потеряв свою живительность. Интересно, я смог бы выжить после таких ударов? Наверное, да, хотя пришлось бы здорово потрудиться, чтобы справиться с болью. А вот если бы боль оказалась сильнее... Нет, пожалуй, не буду пробовать. Кто знает, на что способен рассудок, измученный страданиями? Полагаю, кое на что способен. Но это знание из разряда тех, которые не нужно получать нарочно: понадобится, само придёт.
Где же ты прячешься, моя сладкая? В обычное время я бы знал, куда соваться, но сейчас... Ты наверняка выбрала местечко поукромнее, чтобы спрятаться и переждать. Значит, нужно искать там, где повреждений меньше всего. То есть, в голове.
Нет, не буду резать: и так уже Баллигу досталось. Причинять вред ещё и после смерти... Полнейшее непотребство. Но мне же нужно как-то её заполучить? Нужно. Придётся уговаривать.
Я разжал покойнику челюсти (хорошо, что удалось это сделать... А Олден ещё был против спешки! Посмотрел бы я, как он справляется с полностью одеревеневшими мышцами...), наклонился к тёмному провалу рта и позвал:
— Сладкая моя, пора менять норку.
Проникновенно позвал, любовно. Если бы вкладывал хоть часть выказанных чувств в общение с придворными дамами, они бы за мной косяком ходили, эдакой рыбьей стайкой, блестящей, весёлой и довольной. Так нет же, растрачиваю себя по пустякам, не приносящим никакого удовлетворения.
— Не упирайся, сладенькая: ты же чувствуешь, что здесь становится всё холоднее и печальнее.
Тишина и недвижность. Но я не расстраиваюсь, потому что знаю: рано или поздно мне ответят. Не смогут не ответить. В отличие от моей законной супруги эта daneke искренне меня любит. За то, что получает от меня необходимое — еду и кров. Точнее, кровь, но это уже детали...
Понижаю голос до еле слышного шёпота и сообщаю совсем уж страстно:
— Я так соскучился по тебе, сладенькая... Ожидание может длиться вечно, но ведь мы этого не хотим, правда?
И моим мольбам внимают: из полуоткрытого рта Баллига высовывается махонькая головка на длинной шее, полупрозрачная, вбирающая в себя блики света и превращающая их в мерное серебристое сияние.
На ней нет ни единой чешуйки, и когда её щека трётся о мою, мне кажется, что по коже проводят мягким пёрышком. Прохладно и нежно.
Тоненькое, невесомое, кажущееся пушистым тельце перебирается мне на шею, скользит по груди и клубочком сворачивается под треугольником рёбер, плотно-плотно прижимаясь и сотнями невесть откуда взявшихся коготков соединяясь со мной. Последний укол — когда головка «змейки» проникает внутрь, добираясь до ближайшего кровеносного сосуда, и всё. Можно передохнуть. Можно собраться с мыслями и воздать последние почести теперь уже не слуге, а другу.
Не знаю точно, с какого дня существования Страж был наделён правом обзаводиться телохранителями, может быть, с самого первого. Не это важно. Важно, насколько полным упомянутое право оказалось в итоге.
Если человек в силу каких-то причин не способен защититься самостоятельно, он привлекает для исполнения сей задачи других. Разумное решение? О да! Только надо быть уверенным в том, что нанятые охранники будут беречь своего хозяина по-настоящему, то бишь, вернее и преданнее, чем своё собственное тело. И вот тут возникает вопрос, а смогут ли деньги или иные блага обеспечить преданность? Любой богатый человек, не задумываясь, ответит: ни в коем случае. Потому что всегда найдётся тот, кто заплатит больше, и грош цена тогда любым договорённостям. Печально? Увы. Конечно, среди телохранителей есть честные люди, исполняющие свои обязательства перед нанимателем от первого и до последнего вздоха, но, положа руку на сердце, скажу: их не так уж и много, а те, которые имеются, как правило, не бывают подолгу свободны от службы, потому что спрос на них слишком велик. К тому же, всё связанное с оружием и его применением во благо или во вред очень сурово ограничивается возрастом. Мальчишку в охранники не возьмут из-за малого опыта и пока ещё дурной головы, а у старика и силы не те, и сноровка тает быстрее весеннего снега. Стало быть, всё, на что может рассчитывать телохранитель — лет двадцать заработка, а потом... Потом надо уходить на покой и доживать свой век в достатке. Если наниматели были щедрые.
В моём случае о щедрости можно даже не упоминать: королевская служба, она и есть королевская служба. Жалование выплачивается в срок, да в таких размерах, которые служивого человека не обижают. Но под дверьми Приюта желающие стать моими охранниками не толпятся, и я прекрасно их понимаю. Сам бы сто раз подумал прежде, чем решиться, потому что... Есть о чём жалеть.
Как бы богата ни была казна, бесконечно увеличивать плату никто не стал бы, а первые десятилетия после основания Антреи были лихим времечком для Стража, которому думать о своей безопасности попросту запрещено. Разумеется, возникла потребность в тех людях, которые будут думать за него. И люди появились, довольно быстро. Но не прошло и года, как один из телохранителей, будучи подкуплен кем-то из недоброжелателей, совершил попытку убить своего подопечного. Попытка не удалась, но очень расстроила моего далёкого предка, а Ра-Гро в расстроенных чувствах... Лучше уж сотни свободно шатающихся безумцев на улицах. И тогдашние властьпредержащие всерьёз озаботились: какими бы ниточками связать охранников, дабы те, влекомые жаждой наживы (не говоря уж о прочих причинах, ведущих к предательству), даже не вознамерились причинить вред своему хозяину. Ниточки были найдены. Целых три — по числу потребных защитников.
Сочетая свойства речной воды, изменённой крови Ра-Гро и недюжинный талант, глава Гильдии магов Антреи (на ту пору состоящей всего из семерых, да и то, по большей части — погодников), сотворил средство, наделённое способностью подчинять. Кого угодно, но с небольшой оговоркой: чужая воля покорялась только одному человеку в Антрее. Тому, чья кровь и легла в основу чародейства. Но хотя сие условие мало пригодно для объяснения неприглядных действий, могу заявить со всей ответственностью: другого не нужно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
