Недовольство Адамса ходом восхождения постепенно переросло в нетерпение. Он не мог сидеть сложа руки. Даже в таком заторможенном состоянии Мартин ясно сознавал, что он сейчас растрачивал свой последний кислород.
«Я понимал, что иду ва-банк, но я все же сказал Нилу: „Пойдем! Дай мне свой полный баллон и пошли!“ „Нет, – ответил Бейдлман. – Этот баллон я тебе не отдам“. „Ладно, дай тогда мне свои два литра, – предложил я ему, – тогда у меня станет четыре, и можно будет идти дальше. Надо поскорее выбираться отсюда“. Бейдлман согласился, но с места мы так и не стронулись».
Тревога Адамса была вполне обоснованной. Он ожидал появления шерпов «Горного безумия», которые должны были внести на Южную вершину оставшийся кислород, но те никак не появлялись. Как вспоминал сам Адамс, в голове его крутилась одна и та же фраза: «Когда же, наконец, наши дела наладятся?» А время все шло.
Уже на подходе к Южной вершине я пропустил вперед Тима Мадсена. Было радостно видеть, как он, благодаря кислородной поддержке, бодро двигался по перилам. На Южной вершине я застал Мартина, Нила, Анга Дорже, Тима и еще нескольких участников. Все они словно замерли. Казалось, у них не было ни малейшего желания идти дальше. Погода стояла ясная и солнечная, так что, несмотря на начинавшийся ветер, в пуховых куртках всем было тепло. После долгого и утомительного подъема сил у альпинистов поубавилось, и никому не хотелось спешить.
Прошло больше часа после того, как Адамс поднялся на Южную вершину, когда появился первый носильщик-шерпа. Адамс подошел к нему и забрал свой третий, последний, кислородный баллон. Отбросив уже почти полностью израсходованный второй баллон и тот, который достался ему от Бейдлмана, Адамс подключил кислородную маску к новому полному баллону. Дышать сразу стало легче. Теперь у Мартина кислорода было еще как минимум на шесть часов. Более чем достаточно, как полагал он, чтобы взойти на вершину и спуститься в четвертый лагерь. На этот раз практичный и рассудительный Адамс ошибся в своих расчетах. В действительности все вышло по-другому.
Отдыхая, я огляделся вокруг. Анг Дорже выглядел очень уставшим. Остальные шерпы тоже еще не были готовы отправиться наверх. Хотя, согласно предварительному плану, именно шерпы должны были закрепить перила на ступени Хиллари.
Скотт до сих пор не появился. Сидя здесь, на Южной вершине, я пытался представить, где бы он мог быть. Кто знает, может быть, кого-то из наших клиентов вскоре придется отправить вниз, но как это сделать без Скотта? Я считал, что сам не вправе принимать такое решение. Они заплатили большие деньги и доверились ему, а не мне.
Адамс, который знал Букреева лучше, чем все остальные клиенты, считал, что тот, даже при желании, вряд ли сумел бы отправить клиентов вниз. Но на это, по мнению Адамса, был вполне способен Бейдлман. «Конечно, решение далось бы непросто. Но я думаю, что возьми тогда Бейдлман руководство на себя, все бы его послушались. Хотя, возможно, кое-кто и не согласился бы».
«Кое-кто» точно бы не согласился. Гаммельгард рассказывала, что ее настрой в тот день не сломили бы никакие уговоры. «Выходя наверх, ты понимаешь, что сильно рискуешь. Ты прекрасно знаешь, что можешь не вернуться назад. Это чертовски опасно, но ведь мы же сами ввязались в эту игру. Опасную игру, не спорю, но ведь она-то нам и нужна. Иначе всем нам была бы грош цена». Впрочем, Гаммельгард сказала, что если бы о возможных назначениях ей рассказали заранее, она бы подчинилась новому руководителю. «Да, мы были в одной команде. Если бы мы вместе договорились о правилах, я бы их придерживалась. Какие бы они ни были». Но сама Лин утверждала, что ничего не слышала о времени возвращения при штурме: «Нам только однажды установили такое время – это было при первом прохождении ледника Кхумбу. Тогда мы все согласились с этим и в контрольный срок уложились».
* * *
За полтора месяца до восхождения в одной из американских газет появилась статья журналиста Брюса Баркота, посвященная Фишеру. В ней он, в частности, описал подход Скотта к выбору времени возвращения: «У каждого альпиниста есть свой стиль поведения в горах и свои правила выживания, которым он неукоснительно следует на восхождении. Для Фишера это так называемое правило двух часов. Если уже два часа дня, а ты еще не достиг вершины, то пора идти вниз. Темнота альпинисту не товарищ».
При штурме вершины Фишер не установил для своей экспедиции никакого времени возвращения. Он ни разу не сказал: «Если в час X ты еще не достиг высоты Y, то надо поворачивать назад». Вместо этого они вместе с Бейдлманом и Букреевым разработали следующую простую тактику, которая нередко использовалась и на более ранних стадиях экспедиции. Высотный сирдар «Горного безумия» Лопсанг Янгбу, Бейдлман и Букреев должны были попеременно вести за собой группу. Сам Фишер собирался идти в арьергарде и, нагоняя отставших, отправлять их вниз. В случае каких-то осложнений он мог связаться по рации с Лопсангом. Планировалось, что Лопсанг всегда будет находиться в голове группы. Ни у Бейдлмана, ни у Букреева раций не было.
Холл, в отличие от Фишера, контрольное время назначил. Некоторые из его клиентов считали, что таким временем был час дня, а некоторые – что два часа. Были и те, кто считал, что точное время возвращения им будет объявлено во время штурма.
Прождав почти час на Южной вершине, я понял, что никто ничего делать не собирается. Тогда я переговорил с Нилом. Мы решили вместе провесить перила до вершины. Я принялся было откапывать из-под снега старые веревки на гребне, но потом решил, не теряя времени, пойти вперед, к ступени Хиллари, оставив этот участок другим гидам или шерпам.
Ступень Хиллари – это вертикальный выступ на юго-восточном ребре Эвереста, имеющий форму скальной башни высотой около десяти метров. Эта ступень настолько значительна, что клиенты «Горного безумия» могли разглядеть ее в свои телеобъективы еще в Тянгбоче. К подножью этой ступени альпинисты попадают после двенадцати часов движения на головокружительной высоте. Почти обессиленные, делающие по три вдоха на каждом шаге, восходители вдруг обнаруживают перед собой крутой вертикальный участок. При виде этого зрелища усталые альпинисты часто падают духом, и не случайно именно здесь многие решают повернуть обратно.
Это препятствие мне было известно. В 1991-м году я уже совершал восхождение по нашему нынешнему маршруту и прошел ступень Хиллари в одиночку, без веревки. Но для этого нужен серьезный альпинистский опыт, поэтому, чтобы обезопасить клиентов, нам надо было провесить здесь перила. Нил стоял внизу и страховал меня веревкой, которую взял у шерпов. Я поднялся наверх и закрепил веревку на станции, оставленной одной из предыдущих экспедиций.
