Сквозь шум и гомон Числов вдруг услышал Анин вопрос:
– Сергей, а вы что, правда, думаете об увольнении?
Числов очень удивился, как это Дыля успел «просемафорить», видимо, Елене Андреевне, а та уже и Ане, удивился и даже отчасти раздражился. Поэтому ответил вяло:
– Не то чтобы думаю… Приходят такие мысли иногда в голову. Но они всем офицерам… почти всем… приходят. Думать об увольнении – любимое армейское развлечение. Знаете, это как верная жена любит иной раз помечтать – совершенно безобидно – об измене мужу.
– А вы что, женаты? – заинтересовалась Елена Андреевна.
– Нет, – пожал плечами Числов. – Но я…
– Ну так и откуда же вы можете знать, о чем мечтает порядочная замужняя женщина?
Числов не нашелся, что ответить, инстинктивно оглянулся на Анну, увидел ее смеющиеся глаза и почему-то покраснел. Елена Андреевна захохотала, ужасно довольная собой, и утащила подружку в туалетную комнату.
Когда Числов остался за столиком наедине с Дылевым, он шумно выдохнул и залпом, как водку, саданул стакан своего коктейля, предварительно выбросив из него соломинку. Сашка покачал головой и пихнул бывшего однокурсника локтем:
– Чисел, ну что ты, как… Все ж «на мази», чего ты межуешься?
– Что – «на мази»?!
Дыля фыркнул:
– Ты че… маленький? Или – совсем нюх потерял?
Числов нервно закурил (причем свои собственные сигареты, ядреного ростовского производства – даже соседи заинтересованно обернулись на запашок).
– Саня, что ты «гонишь»… Маленький, не маленький… Мы все тут взрослые… И это не дискотека в Рязани… И они – не студентки педагогического училища. Посмотри на нее и на меня… У нее таких вариантов – до Пекина раком не переставить…
Дылев тоже закурил и очень трезво (а он же вообще ничего не пил весь вечер) и даже как-то мудро посмотрел Числову в глаза:
– Это ты, Сергей, «гонишь». Точнее, как раз не догоняешь. Я тебе в «Европе» уже пытался «разжевать», но, видать, не ко времени… не «догоняешь». До Пекина раком, говоришь… Я раньше, кстати, тоже так думал, вот точно так же. А потом маленько осмотрелся, пообтерся… Не так-то все просто у них с личной жизнью. У них даже сложнее, чем у простых. Тусовки вокруг много, а людей… Они даже, понимаешь, на виду… С кем им, ну вот так, если чисто по-человечески? Мужики из их круга все пристроены, все женаты на их же подружках и знакомых, а балуются с другим «контингентом». К тому же и Ленка, и Анька – богатые вдовы, у них бзик, что все на их бизнес покушаются, к рукам прибрать хотят, потому к себе близко абы кого подпускать боятся. А ты – человек случайный… Знаешь, как попутчик в поезде… От тебя опасности быть не может. Ленка это все быстро «сосчитала» – и я ее все ж таки немного уже знаю… Так что мой тебе совет – не теряйся…
Числов с удивлением выслушал Сашкин монолог – не ожидал он таких глубоких размышлений от приятеля, даже головой покрутил, усмехнулся:
– Ну ты, Дыля… Целую философскую базу подвел.
– А ты думал… – без улыбки откликнулся Сашка. – У меня по новой работе мно-ого времени теперь для размышлений – о жизни, и вообще… я, брат, даже к чтению пристрастился – сам от себя не ожидал. А что? Стараюсь. Надо же как-то соответствовать. Иллюзий-то у меня особых нет, но… Чем черт не шутит. А бабы они и впрямь – одинокие… так что…
Приятели, конечно, не могли знать, что в дамской комнате между Еленой Андреевной и Анной Дмитриевной шел разговор – как бы это сказать – примерно в том же направлении. Елена поправила макияж и с улыбкой поглядела на отражавшуюся в огромном зеркале Анну:
– Ну, как он тебе?
Аня пожала плечами, и Елена Андреевна хмыкнула:
– Вот только не надо этого ханжества, подружка. Не первый год знакомы. Парень – просто прелесть. Я таких давно не видела. Может, только в армии такое и осталось? В глаза глянешь – ух, там характерище сидит… Та-акой… Ух… А ты еще плечами жмешь… Да если бы не мой Сашка, я бы… Просто уж – от добра добра… Да и диковатый он, конечно, малость, ну так в этом тоже – особый шарм… Тебе простые варианты никогда особо не нравились… А? Подруженька?
– Перестань! – сердито отозвалась Анна, внимательно глядя на саму себя в зеркале, словно хотела найти какой-то ответ на какой-то вопрос в своих же собственных глазах.
– У-у-у! – разулыбалась еще шире Елена Андреевна. – Даже так все серьезно? Ты смотри, Анька, с голодухи-то не начуди… Я тебе сколько раз говорила – секс должен быть регулярным, чтобы, дорвавшись, глупостей не наделать. А ты все… Ну ладно… По-любому, дорогая, с тебя за этого Сережу причитается… Если он, конечно… Ты имей в виду, мне Сашка рассказывал, у мужиков, которые с войны, иной раз проблемы бывают с потенцией… Все ж от головы, они насмотрятся там, да и сами наделают дел, а потом…
– Перестань, прошу тебя!
– Молчу, молчу, Анечка. Вот только… Ты уж передо мной-то хотя бы тургеневскую барышню не разыгрывай… Мамочка! Але! Просыпаемся: меня Лена зовут, а не Сережа…
Видя, что в глазах подружки начинает появляться уже настоящая злость, Елена Андреевна довольно расхохоталась…
Тут, наверное, стоит рассказать о двух этих дамах чуть поподробнее… – хотя «чуть» – будет сложно, ибо жизненный путь каждой из них, наверное, тянул на хороший, толстый такой, «женский роман».
Анна Дмитриевна Рудина (в девичестве Белова) и Елена Андреевна Смирнова (бывшая Зайцева) познакомились давно, когда мужья обеих еще были живы. Познакомились они в интересном таком заведении – в клинике неврозов, что на Васильевском острове. А клиника эта была такой не простой. В середине лихих девяностых годов буквально забито было это медицинское учреждение женами, любовницами и содержанками «новых русских» – бандитов, бизнесменов, крупных чиновников, зачастую сочетавших в себе черты одних и других. Это ведь что были за годы – самая настоящая «криминальная война» шла, в которой жертв никто не считал. Не было в этой войне «неприкасаемых». Ну или почти не было. Трудная и очень-очень нервная жизнь шла у «новых русских» – никто не чувствовал себя защищенным ни от покушений, ни от «посадки», ни от того, что в один прекрасный момент могут просто отобрать бизнес – и тогда нищета – долги и убожество… Только мужики-то еще как-то глушили свои страхи беспощадной крутежкой, которую они называли работой. А вот их женщинам – что оставалось? Спортивные клубы, салоны красоты и поездки (не такие уж частые) куда-нибудь за границу, где им особо никто не радовался – разве что в дорогих магазинах… Трудно себя было занять этим женщинам – да, кто-то пытался учить языки, осваивать компьютеры, но… Все равно было трудно – по театрам и музеям-то ходить приходилось с охраной, опасаясь похищений и прочих разных неприятностей. И все время пробивал страх за мужчин, в делах которых они разбирались не очень, случись что с кормильцами; хорошо, если рядом в «мерседесе» не «завалят» – по неофициальной статистике ведь, в Питере в те времена рядом с каждым пятым убиенным «новым русским» погибала либо жена, либо какая-то сопровождавшая жертву девушка…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
