в молчании. Альдор отвел взгляд от Феба. Посмотрел на огонек свечи отстраненно, не моргая. Пока перед глазами не появились цветные пятна от того, что слишком долго смотрел на свет.
Альдор пошевелился, вытягивая ноги, но оставаясь сидеть на лавке. Казалось, не было сил подняться. Хотя это Райнор болен и слаб. Его так часто одолевала то невыносимая слабость, то головокружения, то обмороки, то изматывающая головная боль.
Альдор стиснул зубы, едва представил, каково ему одному, в подобной камере, считать удары сердца до казни. Кончик пальца скользнул по разбитым костяшкам. Вначале, оставшись один, бился зверем, разбил кулаки до крови о стены, рыча от отчаяния. Ведь Райнор… он не виноват! Он болен! Просто… глубже и страшнее, чем физически.
– У тебя же все серьезно к моей жене, я прав? Ты хотел бы жениться на ней и… даже принять дочь от другого мужчины? – голос звучал глухо, без вызова, когда Альдор перекатился затылком по стене за своей спиной, глядя в лицо так же безотрывно, как до этого на свечу.
Феб нахмурился и вздохнул. Пленник выглядел плохо. Стража донесла, что он отказывался от еды и даже от питья, что было совсем несвойственно таким заключенным. Альдора будто подточило изнутри, сломило заключение в темнице. И выглядел он так, словно сам ждал казни. А не готовился выйти на свободу после того, как отсидит положенный срок через несколько лет.
– Так не годится. Такими темпами ты точно даже разговор не выдержишь. Еле языком ворочаешь, – Феб встряхнул длинными светлыми волосами.
Они свободно рассыпались по плечам. Альдор моргнул, не понимая его. И Феб подошел ближе к нему, взял жестяную кружку и плеснул в нее чистой воды из своей небольшой фляги. Всегда носил на поясе. Феб поднес питье к губам Альдора.
– Пей. Тогда поговорим, – Феб отошел на пару шагов и задумался над вопросом Альдора. – Да. Серьезно. Я полюбил малышку не меньше, чем ее маму.
Я улыбнулся тепло, вспоминая Айрин. То, как она тянулась к нему своими крохотными ручонками. Какими у нее были глаза… Совсем, как у Мэри! Но потом Феб нахмурился, продолжив:
– Что насчет Мэри… Я не знаю, в курсе ты или нет, Альдор. Но я обязан тебе это сказать, как честный человек. Нет, мы не спали с Мэри, не дергайся ты так. Но Мэри… с некоторых пор другой человек. Твоей жены Мэри, девушки, что родом из нашего мира, Эллиоса, больше нет. В ее тело боги нашего мира переместили попаданку с Земли. Помнишь ту нашу первую встречу с Мэри? Когда я пришел к вам в дом. Так вот… я влюбился уже тогда. С первого взгляда. Но не в твою жену Мэри. Ее уже тогда не было. А в попаданку.
Альдор вскинул удивленный взгляд. Весь подобрался, даже пальцы напряглись на жестяной кружке. На секунду показалось, что вернулся тот, прежний, Альдор. И сейчас вспылит, вскочит на ноги, зашипит, что это ложь, но… Он нахмурился, опуская взгляд куда-то в тень.
– Мэри ведь и правда очень изменилась… той ночью. Перед утром, когда ты пришел в наш дом. Я не придал тогда значения, но она вела себя абсолютно иначе. По-другому держалась, говорила, выражалась, даже взгляд другой! Я слышал о таких случаях в последнее время… Значит, мы даже не соперники? – Альдор слабо усмехнулся, подняв лицо в обрамлении спутанных светлых волос, голос звучал спокойно и безжизненно, как-то выгоревше. – Ведь по сути, моя жена и нынешняя Мэри – две разные девушки. Вот только… официально она все еще моя жена, понимаешь? Даже находясь в тюрьме, я могу написать пару писем в церковную верхушку, и вся волокита с разводом пройдет впустую. И Мэри придется остаться моей женой, смиренно ждать моего освобождения. Только не смотри на меня так, словно уже жалеешь, что не подлил в эту воду яд! Я могу помешать… а могу и помочь. Такие же пару писем – и Мэри будет свободна от меня через месяц…
Альдор одним глотком допил воду, прикрыв глаза. А после встал с лавки. Истощение последних дней дало о себе знать. Альдор пошатнулся и, поморщившись, придержался за край грубо сколоченного стола. Но выпрямился и посмотрел на Феба внимательно и пристально, ожидая реакции.
Феб зло сверкнул глазами, когда услышал эти угрозы. Или констатацию фактов? Со стороны Альдора. О, он прав, этот гаденыш! Лучше бы Феб не заботился о несчастном пленнике, а подлил в воду яд! Но Феб… к сожалению, не бессердечная скотина. И не убийца. Хотя не раз пожалел в своей жизни об этом.
Феб не выдержал и метнулся к Альдору, как вихрь. Перехватывая его за плечи. Впечатывая в грубую каменную стену. Рванул за его рубашку, жалея, что не может бить больного и измученного пленника. А жаль! Чертов кодекс чести.
– Знаешь, сколько раз я думал, я мечтал о том, чтобы твой бедный инвалид-брат оказался не при чем?! – зашипел Феб, сливая раздражение и напряжение, нервы последних дней. – О, я молился о этом! Твой брат мне не мешает! Пускай бы он жил! А ты… ты, тварь, лучше бы ты был убийцей! И я с чистым сердцем отправил бы тебя на казнь! И ты своей смертью освободил Мэри от вашего брака! Но нет… Судьба умеет смеяться надо мной! Причем, не раз в моей жизни сталкивая с подлецами, которые не хотят отпустить девушек, что их не любят! Мэри не любит тебя! Она попаданка! Отступись и от нее, и от ребенка! И может… я выбью для тебя сносные условия в этой камере. И буду изредка навещать тебя. Чтобы ты не заскучал.
Нехорошая улыбка заиграла на его губах, когда он разжал пальцы, отпуская.
– Да пускай бы! Пускай бы я, а не он! – вдруг зарычал Альдор, отталкивая Феба с силой. –Я пытался взять все на себя, я хотел там, когда вы схватили нас обоих! Но этот паршивец не дал себя спасти!
Альдор с досадой ударил кулаком по стене. Разбитыми костяшками по жесткому шероховатому камню. Так, чтобы заново свезти кожу. Так, чтобы глухой стон сорвался с губ. Заточение и правда сломало его. Ведь раньше Альдор набросился бы на Феба. А сейчас привалился на полминуты лбом к холодной стене, тяжело и рвано дыша.
– Я отступлюсь, Феб, – тихо и глухо выдавил Альдор. – И мне ничего не нужно от тебя. Мне – ничего. Хочешь отыграться
