Читаем без скачивания Моммзен Т. История Рима. - Теодор Моммзен

Новый военный набор обнаружил острый недостаток в людях. Все италики, способные носить оружие, должны были поклясться, что не покинут Италии. Капитанам судов, находившихся в италийских гаванях, запрещалось брать к себе на борт военнообязанных мужчин. Трудно сказать, что произошло бы, если бы кимвры тотчас же после своей двойной победы двинулись через Альпы в Италию. Но они сначала наводнили область арвернов, с трудом отражавших их натиск в своих крепостях; вскоре кимврам надоело заниматься осадой крепостей, и они двинулись дальше, но не в Италию, а на запад, к Пиренеям.

Если бы окоченевший политический организм Рима еще был способен собственными силами вызвать спасительный кризис, этот кризис должен был наступить именно теперь. По одной из тех удивительных счастливых случайностей, которыми так богата римская история, положение было следующее: с одной стороны, опасность была достаточно близка, чтобы пробудить всю энергию и весь патриотизм граждан; но, с другой стороны, она наступила не столь внезапно, чтобы не дать возможности развернуть эти ресурсы. Однако и на этот раз в Риме повторилось лишь то же самое, что происходило четыре года назад после поражений в Африке. Действительно, катастрофы в Африке и Галлии носили по существу один и тот же характер. Возможно, что в первом случае вина падала больше на олигархию в целом, а во втором  — больше на отдельных должностных лиц. Но общественное мнение справедливо усматривало в обоих случаях результаты все усиливающейся неспособности правительства, которое сначала поставило на карту честь государства, а теперь — и самое его существование. Теперь, как и прежде, в Риме не обманывались насчет действительных причин зла, но и теперь, как тогда, не сделали даже попытки уничтожить их в корне.

Всем было ясно, что причина катастрофы заключается в самой системе. Однако и на этот раз ограничились привлечением к ответственности отдельных лиц, с той лишь разницей, что теперь новая гроза разразилась над головами олигархов с гораздо большей силой, так как катастрофа 649 г. [105 г.] по своим размерам и опасности превосходила катастрофу 645 г. [109 г.]. Верный инстинкт общественного мнения говорил ему, что единственным средством против олигархии является тирания. Сообразно с этим общественное мнение поддерживало всякую попытку видных военных оказать давление на правительство и в той или иной форме свергнуть олигархию и заменить ее диктатурой.

Первые удары обрушились на Квинта Цепиона. Они были вполне заслужены, так как ближайшей причиной поражения у Араусиона явился отказ Цепиона подчиниться Максиму; не говорим уже о, вероятно, справедливом, хотя и не доказанном, подозрении в присвоении толозанской добычи. Впрочем, раздражение оппозиции против Квинта Цепиона объясняется отчасти также тем, что будучи консулом, он осмелился сделать попытку отнять у капиталистов право быть присяжными. По отношению к нему был нарушен старинный почтенный принцип, повелевающий уважать святость общественной должности даже в лице недостойного ее представителя; в свое время негодование против виновника поражения при Каннах осталось затаенным в душах римлян, теперь же народное постановление лишило виновника араусионского поражения проконсульского звания и даже имущество его было отобрано в казну (649?) [105 г.] — этого не случалось в Риме со времени внутренних потрясений, поведших к падению царской власти. Вскоре после этого новым постановлением народа Цепион был также исключен из сената (650) [104 г.]. Но этим не удовлетворились; требовали новых жертв и прежде всего — казни Цепиона. Несколько оппозиционных трибунов во главе с Луцием Аппулеем Сатурнином и Гаем Норбаном предложили в 651 г. [103 г.] назначить чрезвычайный суд для расследования дел о государственной измене и о хищениях в Галлии. Предварительное заключение и смертная казнь за политические преступления были фактически отменены в Риме; тем не менее Цепион был арестован, и открыто высказывалось намерение приговорить его к смертной казни и привести приговор в исполнение.

Правительственная партия пыталась снять это предложение, используя право трибунской интерцессии. Однако трибуны, заявившие протест, были силой выгнаны из собрания, и в возникшей свалке несколько самых именитых сенаторов были ранены камнями. Следствия нельзя было избежать, и в 651 г. [103 г.] началась такая же волна процессов, как шесть лет назад. Сам Цепион, его сотоварищ по командованию Гней Маллий Максим и много других видных лиц были осуждены. Один из народных трибунов, личный друг Цепиона, пожертвовав своим собственным гражданским существованием, с трудом отстоял по крайней мере жизнь главных обвиняемых 55 .

Гораздо важнее всех этих актов мести был вопрос о том, как следует дальше вести опасную войну в заальпийских странах, и первым делом — кому поручить там главное командование. При беспристрастном подходе нетрудно было сделать хороший выбор. Правда, в сравнении с прежними временами Рим не был богат военными знаменитостями. Но все же Квинт Максим удачно воевал в Галлии, Марк Эмилий Скавр и Квинт Минуций — на Дунае, Квинт Метелл, Публий Рутилий Руф, Гай Марий — в Африке. К тому же речь шла не о том, чтобы победить Пирра или Ганнибала, а о том, чтобы восстановить по отношению к северным варварам испытанное не раз превосходство римского оружия и римской тактики. Для этого не нужен был гениальный полководец; достаточно было обладать энергией и военным опытом. Но в то время менее всего возможно было справедливое разрешение вопросов управления. Правительство — иначе и быть не могло, это показала уже война с Югуртой — так обанкротилось в глазах общественного мнения, что самые способные его полководцы должны были в разгар победоносной кампании уступать свой пост, если какому-нибудь видному военному вздумается очернить их перед народом и в качестве кандидата оппозиции самому добиваться первого места. Так было после побед Метелла в Африке; не удивительно, что то же повторилось в усиленной степени после поражений Гнея Маллия и Квинта Цепиона. Несмотря на существование закона, запрещавшего занимать пост консула больше одного раза, Гай Марий снова выставил свою кандидатуру на эту высшую государственную должность. Еще находясь в Африке и командуя там армией, он был избран консулом и назначен главнокомандующим в галльской войне. Больше того, вслед за тем он в течение 5 лет (650—654) [104—100 гг.] ежегодно переизбирался на должность консула. Это было как бы умышленное издевательство над сословным духом знати, которая в своем отношении к Марию обнаружила всю свою тупость и недальновидность. Но это был также факт, небывалый в летописях республики и действительно несовместимый с духом свободной римской конституции. Противоконституционное назначение первого демократического генерала на пост главнокомандующего оставило на все времена следы в римском военном устройстве. Еще во время африканской войны Марий начал проводить реорганизацию римской армии, превращая ее из народного ополчения в наемное войско. Он продолжил и завершил это дело во время своего пятилетнего командования, когда он пользовался неограниченной властью не столько на основании своих полномочий, сколько по необходимости, ввиду критического положения.

Новый главнокомандующий Гай Марий прибыл в 650 г. [104 г.] в заальпийскую армию во главе многочисленных италийских и союзных отрядов и в сопровождении нескольких опытных офицеров, среди которых скоро снова выделился отважный Луций Сулла, захвативший в плен Югурту. Сначала он не нашел врага, против которого был послан. Странные люди, одержавшие победу при Араусионе, перебрались, как уже было сказано, тем временем через Пиренеи, предварительно разграбив область к западу от Роны, и теперь воевали в Испании с храбрыми народами, жившими на северном побережье и внутри полуострова. Казалось, германцы уже при первом своем выступлении на арене истории хотели проявить свой талант упускать случай. Поэтому у Мария было достаточно времени, чтобы снова привести в покорность отложившееся племя тектосагов, поддержать поколебавшуюся верность подвластных Риму галльских и лигурийских племен и получить помощь и подкрепления в римской провинции и за ее пределами от союзников, для которых кимвры были так же опасны, как и для римлян, как например, от массалийцев, аллоброгов и секванов. В то же время он старался поднять во вверенной ему армии дисциплину, строго и беспристрастно взыскивая за проступки как с знатных, так и с простых. Чтобы поднять боеспособность армии, он приучал ее к походам и к крупным земляным работам, в частности по устройству ронского канала, необходимого для облегчения транспортов из Италии. Впоследствии этот канал был передан Массалии. При этом Марий тоже придерживался строго оборонительной тактики и не переходил границ римской провинции. Наконец, по-видимому, в течение 651 г. [103 г.] поток кимвров, разбившись в Испании о мужественное сопротивление местного населения, особенно кельтиберов, отхлынул назад за Пиренеи и оттуда направился, как видно, к северу, вдоль берегов Атлантического океана. Здесь на пространстве от Пиренеев до Сены все племена покорились этим страшным воинам. Лишь на границе страны храбрых белгов они встретили серьезное сопротивление. Но именно здесь, находясь в области велокассов (близ Руана), кимвры получили также значительные подкрепления.