Михайлов нахмурился, закурил сигарету. Суманеев с Синициным занервничали, чем опять недоволен Посланник. В свете последнего звонка директора им это может бо-ком выйти. Сон и вялость мгновенно улетучились, полковник сконцентрировался.
— Какой круг наметили для себя, полковник, кого отрабатывать станете?
— Прежде всего, Шеф, ответственных лиц, связанных с учетом и распределением материалов, оборудования, приборов. Лиц, связанных с загранконтрактами, поставкой оборудования за рубеж.
— Конкретнее, полковник, конкретнее. Кто, считаете, наверху стоит?
Синицин взмок, провел пальцами по воротнику, но расслабить галстук не решил-ся.
— Начальник цеха, возможно директор завода, Луговой, понятно, в помощниках ходил.
— А вы что думаете, Петр Степанович?
— Полагаю, что Олег Игоревич прав.
Михайлов нахмурился, раздумывая, закурил новую сигарету, побарабанил паль-цами по столу.
— Раньше, господа, структура такая была, — начал говорить Михайлов. — ОБХСС называлась. Так вот, они и то лучше соображали. А вы рассуждаете, как полицейские БЭПники. С их точки зрения вы все правильно сформулировали. Может вас, господа, в полицию перевести? Так я это одним звонком решу и для обоих сразу. Приехать прошу — они ерепенятся. Полковник — я все-таки генерал, не забывайтесь.
Синицин подскочил, выпрямился в стойку.
— Так точно, товарищ генерал, извините.
— Садись, не отчитывать тебя пригласил, но внушение вижу необходимо. Кто в Индии самолет пытался приобрести, что за группировка, клан или что там еще? И вы счи-таете, что они с начальником цеха выйдут на переговоры? Или с местным директором завода? Да он такой же маленький человечек, как и цеховик, только денег отхватил бы чуток побольше. А вот руководитель авиакорпорации мог выйти с такими вопросами за рубеж. Или на него могли выйти. Кто-то, возможно, и выше вопрос этот курирует. Но, эти лица вам не по зубам, полковник. Возможно и директору, которого вынудят закрыть глаза на некоторые вещи. Не способствовать, нет, а проявить бездействие. И окажется по-вашему — сядут начальник цеха с местным директором да начальником особого отдела, а вся верхушка на свободе останется. Все гниды махровые пировать и жировать будут, вы какую-нибудь медальку получите. Это что — государственный подход к делу? Я бы не ме-дальку вам дал, а наказал по самое нехочу. Бездействие — тоже один из видов преступного деяния. Так что план вашей работы, полковник, не корректировать — заново создавать на-до.
Михайлов закончил монолог, вышел из кабинета попросить Ирину принести им чай, вернулся.
— Слушаюсь, товарищ генерал, план работы заново сделаю с учетом ваших заме-чаний.
Михайлов усмехнулся.
— Олег Игоревич, ты меня раньше Шефом звал — вот и зови так, не надо этих гене-ральских примочек. А план, будь добр, сделай. А мы с Суманеевым сейчас на аэродром и в Москву.
— Надо бы, Шеф, уже с планом к директору. — Суманеев не стал называть Михай-лова по имени отчеству при полковнике, который и не знал имени.
— А я не к директору, Петр Степанович, меня Президент ждет. Хочу попросить его дать указание генеральному прокурору и суду, чтобы вам хотя бы не мешали. Чтобы исключить ситуации, когда факты есть, а санкцию не дают. Кое-какие вопросы еще обсу-дить. Страну надо поднимать — в Америке предвыборная гонка скоро начнется. И если победит не Барак Обама, а Ромни, то у последнего враг номер один — Россия. Чем это закончится — неизвестно, но готовыми быть надо ко всему. Шире думайте, господа, глобальнее, не в полиции служите, хотя не хочу обидеть и эту организацию.
Суманеев и Синицин как-то подтянулись даже, почувствовав важность происхо-дящего. А Михайлов продолжил:
— Мой совет вам, полковник — никакой ревизии на заводе не назначать, никаких действий, связанных с хищением, не проводить. — Михайлов видел, как удивленно и не-понимающе воспринимает его слова полковник. — Пока не проводить. Ревизия в цехе, на заводе начнется. И начнется завтра же, но без вашей инициативы. Я говорил уже, что с генеральным конструктором хотел скорректировать производство истребителей в новой модификации. А для этого нужно знать, сколько деталей, оборудования, приборов завезе-но, сколько израсходовано уже. Ревизия начнется, но с подачи генерального конструктора, а вы, полковник, должны подключиться и своих ревизоров всунуть, владеть ситуацией и направлять ее в нужное русло. Не понравится это некоторым, но что делать — объективная необходимость. Засуетятся преступники, засуетятся, ошибки станут допускать, а вы их ловите, эти ошибки, фиксируйте. На заводе вам побывать надо. Легенда, собственно это не легенда, а часть действительности, поиск пропавшего Лугового. Начальник особого отдела не хухры-мухры — копать будете наступательно, активно, жестко. Конечно прихватите и побочные, якобы, вопросы. Но красной чертой должна для всех пройти одна нить — поиск Лугового. Надеюсь, о его задержании на заводе не знают?
— Не знают, Шеф.
— Проследите за этим, полковник, жестко проследите, информация не должна уй-ти. Преступники должны знать — ревизия идет, следственные действия ФСБ проводит, но это не направлено на хищение истребителей. Они прекрасно поймут, что в этой водице могут и их делишки всплыть, но станут обрубать концы более решительно и не аккуратно. Контроль надо установить жесткий на заводе, видеонаблюдение особо не прячьте, часть не прячьте, недоверие выразите местным чекистам. Не им в глаза, а начальнику цеха, например, директору завода. Наверняка необходимо станет какие-то документы уничтожить преступникам, а это многократно сложнее становится. Но маленькую щелочку оставьте и ждите, кто-то все равно туда нос сунет. И помните, четко помните — пока это предположения, наши рабочие версии, которые необходимо или опровергнуть, или закрепить документально. Железными фактами и экспертизами. Все на этом, полковник, действуйте.
Есть, Шеф, вам бы в нашей академии преподавать.
— Спасибо, полковник, мне и своей работы хватит. Все, езжайте отсыпаться, а то завтра никакой будете с недосыпа. А голова нужна ясная, для других действий спецназ есть, — немного уколол Синицина Михайлов.
ХХХI глава
Цех по сбору истребителей, или как их ласково называли — Сушки, встал. Непри-вычная тишина не успокаивала, наоборот, немного волновала и будоражила. Некоторые из работяг видели цех словно впервые. Раньше приходили на рабочее место и приступали к работе, особо не осматриваясь. Где-то рядом сверлили, клепали, точили, винтили. Каж-дый работал в своем небольшом пространстве. Привычный шум, а тут тишина. Цех стал большим и объемным, было время осмотреться и даже пройтись по нему от безделья.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
