Читаем без скачивания Люди желтых плащей - Максим Марух

– Так что за таблетки? – спрашивает Ева.

– Это не имеет никакого отношения к вирусу, – разгадав её беспокойство, отвечаю я.

Ева секунду размышляет над ответом:

– Ладно. Допустим. А как насчёт твоего брата?

– А что с моим братом?

– Его укусили. Ты что же, считаешь, это неважно? Так, пустячок?

Приподнимаю брови:

– Нет, это важно. Для меня и моего брата. Ты-то тут при чём?

– Ну, если мы собираемся некоторое время путешествовать вместе, это имеет ко мне самое непосредственное отношение.

– Ты в папу такая наглая? Сомневаюсь, что с такой наглостью твоя мама смогла бы стать мамой.

Ева пропускает колкость мимо ушей. В молчании доходим до конца двора и останавливаемся под сенью высокой груши, простёршей костлявые ветви над забором.

– Дело не в наглости, – говорит Ева, задумчиво разглядывая мёртвое дерево. – Ты здесь выступаешь от своей группы, я – от своей. И, как и ты, я хочу обеспечить своим максимальную безопасность. А рядом с таким человеком, как твой брат… м-м-м, не думаю, что это будет возможно. Ты меня понимаешь?

– Если честно, не совсем.

– Ну, а ты подумай.

Разговор начинает раздражать:

– Мозги не делай. Прямо скажи, чего хочешь.

Ева отламывает от груши веточку, подносит к носу, принюхивается. Сморщив нос, отбрасывает в сторону.

– Я уже вроде сказала. Меня беспокоит твой брат, только и всего.

– Что ж, в таком случае ничем не могу помочь. Если что-то не нравится, вас силком не держат. Выходы есть во всех направлениях.

Пухлые щёки Евы растягивает недоверчивая улыбка:

– То есть, вы за нами вернулись, чтобы опять бросить?

– Вас никто не гонит. Мы вернулись, чтобы вам помочь. Когда в следующий раз задумаешься о безопасности, вспомни, кто вытащил из дома Лилит. Кстати, если бы не Женя, нас вообще бы здесь не было.

– Я не умаляю его заслуг и очень ему благодарна! – вспыхивает Ева. – И повторю ему это ещё не раз, когда он очнётся. Но вы не думали… ну, не знаю, о каких-то мерах предосторожности?

– Что? – теперь пришёл мой черед улыбаться. – Намордник на него надеть? Или в кандалы заковать?

Ева краснеет ещё больше:

– Ну, не в кандалы, конечно. Но, к примеру, наручники или…

– Ты ведь несерьёзно, да?

Вопрос риторический. На лице Евы ни тени иронии.

– Предлагаешь посадить родного брата на цепь? Ты совсем рехнулась?

Девушка становится пунцовой от подбородка до кончиков ушей.

– Не надо так. Я вовсе не…

– Разговор окончен.

Резко разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь обратно к дому.

Где-то на середине двора меня застигает голос Евы:

– В таком случае, дальше нам не по пути!

Останавливаюсь. Оглядываюсь.

– Выберемся из города и разойдёмся, как в море корабли.

Киваю:

– Как скажешь.

Ева пожимает округлыми плечами, как бы говоря: «ну, вот и порешили».

Отворачиваюсь и преодолеваю оставшуюся половину пути в раздражении и злобе.

17:00

Я решаю не рассказывать до ужина о нашем с Евой разговоре. К чему портить людям аппетит? Чуть позже я сообщу своим, Ева – своим. А пока мы наслаждаемся едой, в изобилии представленной на маленьком столике, сервированном Артёмом. Разместились в тесной кухоньке, места едва хватило на всех. Гостиная, где мы оставили Женю, отлично просматривается через дверной проём – то и дело кто-то поглядывает туда. Брат без сознания, но есть улучшения. Дыхание вернулось к нормальному темпу, стало ритмичным, жар тоже спал. Пару раз он даже глотнул воды из подставленного к губам стакана. Неосознанно, конечно, иначе бы выплюнул.

Я вижу, с каким волнительным нетерпением ждут его пробуждения девушки. Они одновременно и хотят этого, и боятся. Ева не лукавила: её страх подсознательно разделяют все члены её маленькой группы. Нечто подобное не так давно испытывали и мы сами.

Артём выставил на стол почти все запасы съестного, что у нас остались. И это правильно: нужно набраться сил перед последним, решающим рывком. Когда выберемся за город, начнётся совсем другая жизнь. Будет полегче. Во всяком случае, нам хочется в это верить.

Трапеза протекает в чавкающем молчании. Разговор не клеится. Во-первых, все голодны, во-вторых – все очень голодны.

Лишь когда тарелки изрядно опустели, а желудки набрали приятную тяжесть, завязывается диалог. Обсуждаем план дальнейших действий, и, в первую очередь, маршрут, по которому будем двигаться. Следует учесть все нюансы, включая возвращение на Стандартный и воссоединение с Ваней, который, может статься, прибудет не один.

Михась с Витосом пригнали две новые машины: почти новый «Ниссан Джук» и «Део Нексия» с таксистскими «шашечками» на бортах. Саша и Лилит распределили оружие, патроны и вещи первой необходимости по багажникам с расчётом на две самостоятельные группы, если вдруг придётся экстренно разделяться. Позаботились и о горючем: оба бака заправили «под пробку». Поступает предложение выделить час после обеда на чистку оружия, дабы встретить последний день в Ростове во всеоружии, так сказать. Предложение поддерживается единогласно.

Спустя пять минут обсуждения примерный маршрут готов, и мы решаем вызвонить Вано. Для лучшего приёма Михась подходит к окну и включает рацию. Пока он налаживает связь, мы доедаем остатки ужина в приподнятом настроении. Прилив сахара в крови стимулирует выработку серотонина, и на лицах присутствующих появляются улыбки. Слышны шутки и смех. Не смеёмся и не улыбаемся только мы с Евой. Мы знаем, каков срок жизни у всей этой идиллии, а избыток знаний, как известно, плохо уживается с оптимизмом.

Наконец, сквозь треск помех и неустанные «приём-приём» Михася, прорывается голос Вани. Мы затихаем, прислушиваемся.

Сначала до нас доносятся только обрывки фраз – они с Михасем пытаются говорить одновременно, и из этого ничего не получается. Потом Михась замолкает, давая возможность собеседнику проговорить первым.

«Вы уже выбрались из города?» – это первое внятное предложение, которое мы слышим от Вани.

– Нет, – отвечает Михась. – Мы ещё на Таганрогской, забрали девчонок. Приём.

Пауза. Шум, треск.

«На Таганрогской? Вы забрали бабушку?»

– Нет. Только собираемся туда. Приём.

Снова шум, жужжание, как если бы Ваня говорил, одновременно управляя мотоциклом.

«Какого х…. (помехи)… на Таганрогской?»

– Повтори, не расслышал. Приём.

«Какого вы до сих пор на Таганрогской?!»

– Нас немного задержали… Ты видел стадо? Приём.

«Какое… (ш-ш-ш-щщщщ)… стадо?»

– Забей. Приём.

Долгая пауза, сопровождаемая треском и визгом.

«Вы чо, ещё не в курсе? Настройтесь на гражданскую волну! Повторяю – настройтесь на гражданскую волну!»

Михась бросает на нас озадаченный взгляд, крутит ручку настройки частоты.

Рация свистит, шипит… потом:

«Вниманию гражданского населения! Санкционирована операция «Зачистка»! Всем выжившим приказано эвакуироваться из города в кратчайшие сроки! В 19 часов 00 минут по Московскому времени будет произведена массированная авиабомбардировка фугасными боезарядами повышенной мощности главных районов города. Также будет произведён точечный артиллерийский обстрел наиболее плотных скоплений противника. Территория в радиусе двадцати километров от города признана «зоной отчуждения» и не является безопасной. Повторяем: не является безопасной!»

Трескучая тишина. Потом запись заходит на новый круг.

17:20

Миша снова переключается на Ваню.

– Вано, приём.

«Ну, что… послушали…»

– Да, послушали. Дай нам пять минут подумать. Приём.

«Давай… выйду на связь через пять минут!»

Миша опускает руку с рацией и поднимает другую – ту, на которой часы. Смотрит на циферблат.

Я уже подсчитал.

– У нас полтора часа, – говорю ему.

Сердце колотится в груди так, что я удивляюсь, как его стук не слышат другие. На лицах остальных – потрясение. Новость сногсшибательная, что и говорить.

– Думаешь, успеем?

Михась качает головой:

– Даже если рванём прямо сейчас – не успеем. По-хорошему, надо валить в сторону Чалтыря. Для нас это сейчас кратчайший путь из города.

Он прав. К трассе М4, по которой идёт эвакуация, ведут всего два пути: Ворошиловский мост и Сиверский мост. Оба находятся в центре города, а это, как минимум, полдня мытарств по запруженным пробками улицам.

– Но это вообще в другой стороне… – стонет Ева.

– И что? – огрызается Арт. – Хочешь рискнуть? Без меня.

– И меня, – поддакивает Витос.

– И меня, – говорит Саша. Натушенные глаза уже на мокром месте. – Евка, нам сейчас спасаться надо! Через час тут всё взорвут!

– Полтора, – поправляю я и оглядываю друзей. – Как думаете, на Стандартный успеем?

– Не успеем, – отвечает тот, кого я меньше всего ожидал услышать.

В соседней комнате Женя пришёл в сознание.

17:25

Топоча и шумно дыша, окружаем софу, на которой лежит брат. Выглядит он неплохо: к лицу прилила кровь, лоб покрывают бисеринки пота – первый признак спавшей температуры, прищуренные глаза живо изучают окружающую обстановку.