Названо несколько ярких природных зон. Но сколько на Аляске разных оттенков, полутонов!
Тут есть высочайшие горы. Пролетая в 1975 году через полюс в Америку, с большой высоты я видел только вершины. Они протыкали серую пелену облаков и сияли на солнце сахарной белизной. Есть тут громадные глетчеры — текущий с гор лед. Когда летишь вдоль южного побережья, то видишь эти зелено-белые языки, «наглядное пособие», помогающее понять: хрупкий лед в то же время текуч, пластичен. Реки, рожденные ледниками, мутные, неспокойного нрава. Глядя сверху, например, на Танану, текущую в Юкон, трудно определить русло: бесчисленные протоки, острова, мели. Река даже в солнечный день выглядит серой, безжизненной. А на южном побережье глетчеры обрываются в море и плавают в нем сине-зелеными призраками, возле которых вдруг видишь задранный хвост кита, лежащего на спине калана, прыгающих от возбуждения перед входом в ручьи лососей.
На Аляске множество тихих, отражающих горы озер. В них видишь вдруг спасающегося от комаров лося, севший на воду самолет или рыболова-медведя у текущего из озера ручейка. Люди тут появляются половить рыбу и побыть в одиночестве.
Леса Аляски называются пришлым словом «тайга». Так же как и в Сибири, они бескрайние — почти половина территории штата, так же летом они горят, есть в них множество ягод, таких же как и в Сибири, есть и грибы — радость лосей и индейцев. (Пришлые люди грибов не едят.)
Леса центральной Аляски напоминают нашу тайгу где-нибудь возле Братска — довольно угрюмы и с первого взгляда безжизненны. Южнее, там, где видишь сверху блестки озер, пейзаж напоминает Финляндию. А полуостров Кенай — южная часть Аляски, в свое время хорошо обжитая русскими, — это наша Ленинградская область: огромные сосны и ели, заросли бузины и шиповника, розовые поляны иван-чая, грибы-мухоморы.
В здешних чащах обитает много лосей, рядом с бурым медведем живет барибал (черный медведь), встречается рысь, видишь следы зайчишек, летают ястреба и полярные совы. Об этом надо поговорить особо, потому что мир животных на Аляске чрезвычайно богат.
Есть на Аляске вулканы спящие и активные. Есть вечная мерзлота. На севере она сплошная, южнее — линзами.
Я видел горе одного поселенца около Фэрбанкса, которому «посчастливилось» построить дом как раз на такой линзе. Через два года дом осел, разломился. Тут часты землетрясения, последнее крупное было в 1964 году — более сотни погибших и немалые разрушения. На острове Уналашка нас ночью подняли с постелей сиреной — сотни людей в потемках поднимались на гору из-за боязни, что город накроет волна цунами — нередкий спутник землетрясений.
Как видим, Аляска — разнообразный край. Летом, если глядеть сверху, она сине-зеленая от лесов и воды. Осенью, недели три во время индейского лета (бабье лето по-нашему), Аляска вся в желтом и красном. Зимой цвет у нее черно-белый. Зимой пахнет Аляска снегом, дровяным дымом, собаками — их тут нередко по два-три десятка около дома. В июне Фэрбанкс, второй по величине город Аляски, настоян был на черемухе. А чуть позже Аляска начинает пахнуть рыбой — свежей на реках, на ручьях, на озерах, на речных и морских пристанях, в деревнях же и речных станах — повсюду запах копченой рыбы. Глянешь на дощатый сарайчик — вьется над ним синеватый дымок. Это значит горит под крышей ленивый костер, а над ним на жердях висят распластанные лососи.
Разнообразна и часто непредсказуема аляскинская погода. Улетая в Ситку — место «вечной весны», мы прихватили зонты, но в бывшей столице Русской Америки было три дня типично крымской погоды, а вернувшись в Анкоридж, где полагалось быть вёдру, увидели затопленные дождем улицы.
Большая Америка в прогнозах погоды по телевидению Аляску игнорирует, как будто ее и нет. Зато сама Аляска прогнозу погоды ежедневно уделяет тридцать (!) минут. С пулеметной скоростью идет рассказ о температурах, давлении, приливах-отливах, о состоянии рек и озер, о характере и интенсивности осадков во всех уголках громадного полуострова. В эти полчаса вся Аляска сидит у телевизоров. Кому-то надо лететь на маленьком самолете, плыть на лодке, на катере, добираться куда-то на снегоходе или на лыжах, и надо прикидывать, как одеться, где придется искать на случай задержки приют.
Если вы хотите доставить аляскинцу удовольствие, скажите: «Аляска — это не штат, Аляска — большая страна». Вы скажете правду.
Аляска очень большая. В одном из туристских проспектов я прочел изречение: «Аляска больше, чем вы думаете».
«Аляску нельзя разглядеть в один раз. Приезжайте еще!» Техасцы в Америке любят говорить, что их штат самый крупный. В южной своей гордыне забывают они об Аляске. Она в два раза больше Техаса. Аляскинцы всюду — в книгах, буклетах, на открытках — любят силуэт штата накладывать на контур остальной Америки.
Получается одна пятая всей территории. Есть чем гордиться — более двух тысяч километров с юга на север, почти четыре тысячи — с запада на восток. А что касается береговой линии, то острова, полуострова, заливы, проливы, бухты, фиорды образуют причудливое кружево, скрытое мелкомасштабной картой и предстающее в неописуемом красочном естестве.
Обнаружение Аляски завершило эпоху Великих географических открытий. На карте 1714 года в том месте, где мы сегодня видим Аляску, была пустота. Русские землепроходцы, прошагав всю Сибирь, не остановились на берегу океана, а двинулись далее в море. В 1741 году нога европейца впервые ступила на сушу, которую местные жители называли Аляска (Альешка, Алякса, Алясхан), что означает «Большая земля». Это слово, однако, утвердилось значительно позже. Первоначально Аляска называлась Русской Америкой.
Северо-запад Нового Света постепенно обретал контур на картах. Но, говоря образно, Аляску открывали и закрывали несколько раз сообразно с ценностями каждого времени. Этот край пережил несколько лихорадок. Первой была меховая, она способствовала открытию и освоению края русскими. Потом об Аляске заговорили в связи со страстями, кипевшими вокруг золота. В 1968 году началась нефтяная лихорадка.
Нефтяное богатство в тысячи раз превосходит стоимость всех добытых мехов и золота. Один лишь нефтепровод для транспортировки горючего стоил девять миллиардов долларов. У нефтяной бочки, однако, имеется дно. И уже предсказано, когда иссякнет невозобновляемый продукт. А посему Аляска не в лихорадочном темпе, а планомерно и осторожно вводит в экономический оборот ценности, которые не иссякнут, если использовать их разумно.
Одна из ценностей — рыба. Аляска в Америке — главный ее добытчик. Вторая ценность — нерастоптанная человеком природа.
Красота ландшафтов, первозданность всего, что видишь, богатство животного мира, возможность уединиться делают Аляску последним незагаженным храмом дикой природы.
В ласковом слове «Аляска» есть какая-то магия. Индустрия туризма эксплуатирует слово всеми возможными средствами. Значки, поясные ремни, майки, куртки, кепки, кружки, книги, открытки, железнодорожные вагоны, шоссейные трейлеры, обложки журналов — всюду броское, аппетитное слово «Аляска».
Говоря о природных ценностях края, важно заметить: Аляска защищена и законами, и заботами, и культурой от вездесущего ныне разрушения и осквернения природы. Путешествуя, я не увидел тут ни свалок, не видел ни одной лужи разлитой нефти, ничего оскорбляющего глаза. Конфетную обертку тут бросить неловко.
Сидя с шофером в машине, я протер объектив и приготовился сдунуть в окошко пушинку ваты.
«Нельзя! — остановил мою руку шофер. — Могут оштрафовать». Самая популярная надпись, самый популярный значок представляют собой два слова и красный бурячок сердца — «Я люблю Аляску!»
Кто живет на Аляске? Двести пятьдесят лет назад русские мореходы и промышленники обнаружили тут алеутов, индейцев и эскимосов.
Эти пришельцы из Азии осели тут примерно пять тысяч лет назад, приспособившись к здешним суровым условиям. Индейцы племени атапаска жили тем, что давали им реки и лес. Они били лосей, медведей, бобров и кочевали со стадами диких оленей. Алеутов кормило море. На легких одноместных и двухместных лодках из кожи — байдарках алеуты плавали в океане. Эскимосы охотились на моржей, тюленей, китов, били дичь в тундре. Это были дети природы, полностью от нее зависевшие и приспособленные жить на грани возможного.
Появление белых людей на Аляске не могло не коснуться жизни аборигенов. Но пострадали главным образом алеуты, культура которых была разрушена сибирскими добытчиками пушнины. В наши дни цивилизация белого человека опрокидывает вековые устои жизни индейцев и эскимосов при всей очевидной заботе о них. И это стоит отдельного разговора. Здесь же скажем: аборигенов сейчас на Аляске примерно 70 тысяч. Около 40 тысяч эскимосов, 25 тысяч индейцев, 7 тысяч без малого алеутов.
