столом. Причем продукты, очевидно, она резала тем кухонным ножом, который вытащила из груди трупа. Впечатляет. Реально впечатляет. Хорошо, хоть кровь обтерла. Подранки, кстати, были уже добиты.
— Проголодалась, с утра ничего не ела, — извиняющимся тоном ответила девушка на мой изучающий взгляд.
— Отложи пока еду, надо дело закончить, — я указал взглядом на окно, за которым во дворе стояли патрульные.
Она кивнула, с готовностью отложила в сторону хлеб и с невинным выражением взялась за финку, всем своим видом показывая, что готова резать немцев и дальше.
— Нет, нож пока не нужен, — я протянул ей часы, — Через три минуты выйдешь голая на крыльцо и позовешь патрульных, потому что все в доме уже устали а тебе ещё хочется.
— Полностью голой? — по-деловому переспросила девушка.
— Да, полностью, надо их надежно отвлечь от улицы, я вылезу через окно и подойду к ним со стороны ворот, а когда они повернутся к тебе, убью их.
— Я всё сделаю, — уверенно кивнула девушка, а я со словами:
— Время пошло! — направился в спальню, где было нужное мне окно.
Выбравшись на улицу, я обошел дом и приблизился к нужным мне воротам. Патрульные стояли так, что приоткрытая створка позволяла им просматривать улицу со стороны города, но перекрывала им обзор в сторону леса. Так как время для выхода на сцену я определил девушке с некоторым запасом, то пришлось немного подождать до того момента, когда скрипнет дверь и раздастся развратный голос опытной шлюхи:
— Эй, парни, идите ко мне сделать хорошее дело. Ваши друзья очень устали!
Ну да, с артистизмом у неё все прекрасно, а вот немецкий язык слабоват. Но это не имело большого значения — мне нужно было только две секунды, чтобы проскользнуть за створку и убить немцев, дружно повернувшихся в сторону дома. Выдернув ножи из трупов я с облегчением выдохнул и посмотрел на девушку, всё также стоящую на крыльце голышом и махнул ей рукой, чтобы уходила. Потом по одному перетащил трупы в прихожую и, обернувшись от шороха, увидел Олю стоящую на пороге гостиной.
Обнаженная девушка подошла ко мне и с чувственным вздохом обняла за шею. Не было нужно никаких слов, время неудержимо рванулось вперёд и спрессовалось в один миг, полный невероятного наслаждения, по окончании которого я обнаружил себя лежащим в голом виде на полу гостиной около девушки, глаза которой были закрыты, а на губах играла счастливая улыбка. Н-да, как-то не вовремя. Буйство адреналина и половых гормонов заставило нас обоих потерять голову. Вернувшись в реальность, я встал и первым делом посмотрел в окно — всё тихо. Уже хорошо! По-солдатски быстро одевшись, я погладил девушку по голове и сказал:
— Вставай, ещё много дел, а времени в обрез!
Оля, открыв глаза, мутным расфокусированным взглядом глянула мне в лицо и, подняв руку, нежно провела пальцами по моей щеке, чувственно простонав:
— Ах, милый… — после этих слов её рука безжизненно упала на пол, а глаза закрылись. Вот же её коротнуло!
Оставив девушку в покое, я принялся за дело — нужно было собрать всё, что могло пригодиться партизанскому отряду, а пригодиться могло всё. Найдя в прихожей пустые мешки из-под картошки, я в первый запихнул солдатские ранцы, не проверяя содержимого, потом снял с немцев форму, попутно механически очищая от дерьма и сложил её во второй. При этом я один комплект отложил для Оленьки — самый щуплый фриц меня порадовал тем, что умер, не обделавшись. А военная форма гораздо лучше подходит для передвижения по лесу, чем та женская одежда, которую девушка купила на рынке. К тому моменту, когда я сложил второй мешок, девушка уже пришла в себя и сидела на полу, глядя на меня влюбленным взглядом.
— На, одень это, — я протянул ей комплект формы и занялся комплектацией третьего мешка, в который пошли элементы амуниции и боеприпасы, которых, к слову сказать, было не так, чтобы очень много — по четыре обоймы на карабин и по три магазина на автомат.
Девушка не стала артачиться и быстро натянула на себя обмундирование, которое висело на ней как на вешалке, но двигаться было вполне удобно. Собрав мешки, я попробовал их поднять и понял, что переоценил себя. Даже если учесть, что небольшую часть поклажи можно навьючить на девушку, всё-равно эту тяжесть не унести — поднять и пройти с этим грузом десяток метров я, пожалуй, смогу, но трофеи надо будет тащить на себе около двух километров до места встречи с группой, там-то я бойцов навьючу, но до них надо ещё донести. Поэтому я сказал Оленьке, чтобы она стаскивала трупы и бросала их в погреб, а следы крови замыла. Сам же я принялся за сортировку трофеев. Сердце обливалось слезами, но многое пришлось оставить — большую часть амуниции, фляжки, котелки, два наиболее испорченных комплекта формы и три карабина, насчет которых жаба душила меня наиболее остро. Но надо брать ношу по силам. Когда мы с основными делами закончили, я протянул Оленьке ремень с кобурой и пистолет:
— На, это твой честный трофей с унтера. Польский, но вполне приличный. Смотри — вот предохранитель, вот так взводится. Остальное позже покажу.
— Спасибо! — девушка быстро подпоясалась и убрала пистолет в кобуру, — Меня отец учил стрелять из нагана и из ТТ.
— Ну значит разберешься! Вот у него ещё нож был в сапоге, старше тебя, в семнадцатом году выкован, но ещё послужит, ну и часы теперь тоже твои.
Закончив с подарками, мы выбросили полные мешки из ближайшего к лесу окна, потом вышли из дома на крыльцо, где я запер дверь на висячий замок, обнаруженный в прихожей и, пройдя через ворота, мы обошли дом, там нагрузились поклажей и углубились в лес. Пройдя пару сотен метров, я приметил удобное место для минирования и поставил три растяжки.
Лимонок у меня не было, а немецкие колотушки, к слову сказать, для минирования практически непригодны, так как их необходимо закреплять на высоте не менее трех метров, чтобы после разрыва удерживающей нити, при падении гранаты, мог воспламениться терочный запал, но при этом надо учитывать, что падение колотушки будет сразу видно, замедлитель горит долго (как его переделать я не знал, а разбираться времени не было), поэтому все потенциальные жертвы успеют разбежаться и залечь. Но мне в первую очередь был необходим сигнальный эффект, чтобы знать, что враг уже идет по следу. После установки растяжек я посыпал наши следы нюхательным табаком, найденным у одного из солдат и мы продолжили путь, но уже через
