— Куда? — расстроилась Кира.
Аморе пожала плечами. Этого она явно не знала и не стремилась знать.
— А давно? — спросила Женя, которой этот вопрос казался существенным.
— Около недели назад, — припомнив, ответила Аморе. — А куда? Нет, этого я не знаю. Кажется, Хаям мне что-то говорила. Но я не вслушивалась. Этот Слава все время куда-то уезжает. То туда, то сюда. Потом возвращается. Кажется, Хаям мне говорила, что он работает в какой-то фирме, которая занимается горными разработками, и часто вынужден улетать в весьма отдаленные регионы.
— Вот как, — разочарованно произнесла Кира, но тут же приободрилась.
Как уехал, так и вернется. Поговорить с этим Славой можно и позднее. А пока хотелось бы выяснить, что он собой представлял.
— А давно они были знакомы? Верней, давно они стали близки?
— Думаю, что около полугода, — сказала Аморе. — Во всяком случае, я могу ручаться именно за этот срок. Любовь у них вспыхнула как-то внезапно. Словно факел.
— Скажите, а этот Слава, он сам-то был влюблен в Хаям? — подумав, спросила у хозяйки Кира.
Аморе рассмеялась.
— Вы задаете такие вопросы, что, право, не знаю, что вам и ответить, — сказала она, закончив веселиться. — Кто же это скажет? Может быть, да. А может быть, и нет. Но если нет, то притворялся он весьма умело.
— А другие женщины? — произнесла Женя. — Они к нему ходят?
Аморе помрачнела.
— Есть одна особа, — произнесла она. — Видела ее несколько раз. Но вот в нее-то он как раз точно не влюблен. Выставлял ее из квартиры весьма невежливо.
— А как она выглядела?
Аморе описала. И выходило, что ненужная Славе поклонница вполне могла быть Олей — подругой Хаям. Теперь становилось понятным, почему она утверждала, что не знает этого Славу. Не хотела, чтобы он вообще оказался впутанным в это дело. Глупо. Ведь в милиции тоже не дураки работают.
— А к вам из милиции уже приходили? — спросила Кира.
— Может, и приходили, — пожала та плечами. — Но дома они меня точно не застали. Поговорили только с ближайшими соседями Хаям. А те, должна вам сказать, не слишком любезные люди. К себе близко никого не подпускают, но и сами в дела соседей не лезут. Бирюки. Так что вряд ли они могли сказать что-то конкретное про Хаям и ее личную жизнь. Просто потому, что им это неинтересно. И неизвестно.
Понятно, поэтому следователь и не узнал о существовании Славы. А также о том сложном любовном треугольнике — Слава, Хаям, Оля, — который существовал в действительности.
— Если так рассуждать, то Оля вполне могла желать смерти Хаям, — предположила Кира.
— Устранить соперницу и быстренько занять ее еще не остывшее место, — согласилась с ней Женя. — Пользуясь тем, что в горе мужчина наиболее уязвим.
— И время для своего злодейства выбрала такое удачное, когда Славы не было в городе, — добавила Леся. — Чтобы, не дай бог, не заподозрил чего неладного. А так чудесно получается, он возвращается из очередной командировки, а тут его — бац! И огорошивают новостью. Его любимая девушка погибла. Убита. Больше к общению не годна. Зато имеется ее ближайшая подружка, живая и невредимая, которая готова подставить плечо и вообще выступить в качестве жилетки.
— Это могло сработать, — кивнула Кира. — Но не слишком ли велик риск? Стоит ли ради мужика, пусть даже и самого распрекрасного, затевать убийство?
— Что же он, красив, этот Слава? — спросила у Аморе Кира.
Та пожала плечами.
Но ответ на свой вопрос подруги получили быстрей, чем ожидали. Выйдя от Аморе, они спустились вниз на один этаж. И с удивлением обнаружили, что из квартиры Хаям выходит высокий широкоплечий мужчина. На вид ему лет тридцать — тридцать пять. Мужественное лицо с правильными чертами и волевым подбородком, волосы светлые, да еще выгоревшие на солнце почти до белизны. А глаза пронзительно-голубые.
Он с изумлением уставился на подруг, которые замерли в нескольких шагах от него, не в силах двинуться с места.
— Если это и есть тот самый Слава, то ради него можно и десяток подруг положить замертво, — прошептала Леся, все еще зачарованно таращась на красавца.
Кира молча кивнула, соглашаясь с подругой.
— Простите, — выступила вперед Женя, которая оказалась наиболее устойчива к обаянию этого мужчины. — Вы — Слава?
— Да, — ответил мужчина, и подруги радостно переглянулись.
— Вы друг Хаям? — снова спросила у него Женя.
— Можно сказать и так, — согласился мужчина. — А вы?.. Мы с вами знакомы? Или вы подружки Хаям? Кстати, вы не знаете, где она? Я не мог до нее дозвониться. И дома ее нет.
Девушки замялись. Судя по всему, Славу еще никто не посвятил в ту трагедию, которая разыгралась во время его отсутствия.
— Нам надо с вами о многом поговорить, — произнесла Кира. — Где это удобней будет сделать?
— Даже не знаю, — произнес Слава. — Может быть, тут и поговорим?
И он кивнул на прикрытую дверь в квартиру Хаям. Так как убийство произошло в другом месте, то милиция опечатывать квартиру не стала. Следователь ограничился лишь ее осмотром. Нашли записную книжку, из которой выудили имена и телефоны ее подруг и друзей. Может быть, в числе последних было и Славино имя. Но, наверное, он отключал телефон, когда уезжал в командировки. Поэтому менты и не сумели дозвониться до него и узнать, что он и есть весьма важное звено в цепи расследования убийства Хаям.
Подруги прошли в квартиру Хаям. Она была уютной, всюду лежали пушистые ковры и висели занавеси, напоминавшие о восточных корнях хозяйки. Но в целом квартира была обставлена в традиционно европейском стиле, лишь с легким налетом Востока. Ничего особенного. Похоже, Хаям старалась не брать у отца слишком много денег. Во всяком случае, у столь богатой наследницы обстановка в квартире могла быть куда более роскошной.
— Хаям эта квартира досталась от ее матери, — словно прочитав мысли подруг, произнес Слава. — А мебель она покупала сама. На те деньги, которые ей удавалось заработать. У отца она после смерти матери не брала ни копейки.
— Серьезно? — удивилась Кира. — А чем же она занималась?
— Занималась? — задумчиво приподнял бровь Слава. — Почему занималась? Хаям — дизайнер. И она идет нарасхват. К ней записываются в очередь за год вперед.
— Вот как, — пробормотала Кира и замолчала, не зная, как сообщить Славе ужасную новость.
— Вы ведь долго отсутствовали в городе? — произнесла наконец она.
— Да, — кивнул Слава. — Порядком. Вернулся буквально полчаса назад. Зашел домой и спустился к Хаям. Очень уж соскучился.
Подруги уже поняли, что у мужчины имелись ключи от квартиры Хаям. Что указывало на степень их близости. Похоже, на этот раз Хаям не играла. К Славе она испытывала серьезные чувства. И было непонятно, как Замаль собирался воздействовать на свою дочь, которая к тому же еще и находилась от него в полной финансовой независимости.
Угроза лишить ее наследства? Но Хаям зарабатывала сама, и Слава отнюдь не бедствовал. Стоило только посмотреть на его одежду и дорогие часы, судя по всему, из платины. Нет, у господина Замаля в рукаве был припрятан совсем другой козырь. Не деньги. Но вот какой?
— А почему вы сказали о Хаям в прошедшем времени? — внезапно произнес Слава. — С ней что-то случилось?
И он с тревогой посмотрел на подруг. Тревога в его глазах нарастала по мере того, как он переводил взгляд с молчаливой Жени на печальную Лесю, а с Леси на совсем уж мрачную Киру.
— Что случилось? — повторил он тихо. — Она… Она попала в беду?
— Она умерла, — сказала Кира, решив, что больше мучить неизвестностью этого славного парня нельзя.
В конце концов, он, похоже, ни в чем не виноват.
— О господи! — опустился Слава без сил на низкий диван. — Не может быть! Что вы такое говорите? Я ведь звонил ей два дня назад! Она была жива и здорова!
— Ее убили, — сказала Женя, на которую Кира посмотрела в ожидании поддержки. — Застрелили. В ванной комнате.
Слава кинул дикий взгляд в сторону предполагаемой ванной.
— Нет, не тут, — покачала головой Женя, верно истолковав его взгляд. — Это случилось в квартире ее брата.
— Азиз! — воскликнул Слава. — Это он ее убил! Ах мерзавец! Как же он осмелился! Но это ему с рук не сойдет!
И, вскочив на ноги, он ринулся к дверям. Подруги кинулись за ним следом.
— Он не убивал! — кричала Женя, хотя совсем не была в этом уверена.
Но сейчас никак нельзя было допустить, чтобы Слава в его шоковом состоянии помчался бы к Азизу выяснять отношения. Одному богу известно, чем мог закончиться разговор двух мужчин. Только ясно, что ничем хорошим он бы не кончился. Поэтому они повисли на Славе, не давая ему выскочить из квартиры.
Драться с девушками Славе не позволило хорошее воспитание. Он остановился. И согласился присесть и выслушать подруг. Но по мере их рассказа лицо его мрачнело все больше и больше.
