уверенно.
— Да хоть и имелись… кабы ведьмы могли сделать урожай богаче, скотину и зверя пожирнее — так заслужили бы защиты не меньше, чем добрые верующие. Не сочтите эти слова ересью, ради всего святого, но я говорю откровенно. Жизнь в Вудленде тяжёлая. Всегда была такой, а уж после войны в особенности. Вермилий её облегчил лишь одним: когда исчез. Сгинул, и всё как-то само собой улеглось.
Слова, конечно, откровенно крамольные. Тиберий порадовался, что взял в чертог только самых проверенных, рассудительных и смиренных братьев: иначе разговор принял бы дурной оборот. Подобрать ответ даже ему оказалось непросто.
— Ведьмы на то и ведьмы, чтобы причинять слугам Творца Небесного только зло. Они служат Нечистому. Вы сами прекрасно это знаете.
Лорд Клемент саркастически хмыкнул. Так выразительно, что это прозвучало даже хуже, чем его суждения насчёт «защиты ведьм». Немногие в Стирлинге могли вести себя подобным образом. Однако столь знатный, прославленный и дорогой лично королю человек — мог. Тем более здесь: в отдалённых землях, коими владел по праву.
— Достопочтенные паладины! Позволите старику задать один неудобный вопрос?
— Всё что пожелаете, барон.
— Прекрасно. Вопрос таков… Вы сами, собственными глазами, видели какое-нибудь колдовство? Отвечайте честно, прошу: архиепископ вас здесь не услышит.
Паладинов вопрос действительно смутил. С одной стороны, ответ был очевиден. Но как же его озвучить? Прямое попрание святых обетов — сомнение в вере!
— Не тушуйтесь, милорды. Уважьте старика. Говорите откровенно.
Тиберий, скрепя сердце, всё-таки произнёс:
— Нет. Но…
— Вот именно. — перебил его барон. — Я так и думал. Послушайте же человека, который ходил в глубину Восточного леса… Я видел кое-что, о чём предпочёл бы забыть. Я видел ужас. Видел его лицо, милорды. И многие из моих людей тоже. А кто не видел — тот слышал или чует. Паладин Вермилий явился сюда и начал наводить порядки, к которым был привычен, но…
Барон Гаскойн на мгновение отвёл взгляд. Наверняка он понимал, что уже наговорил лишнего — и теперь хотел получше подобрать слова.
— …но скажу так. У Церкви свой подход: не смею ставить его под сомнение. Однако здесь, в Вудленде, с ведьмами шуток не шутят. И я совсем не удивлён, что Вермилий кончил так, как кончил.
Это были слова очень тяжёлые и неоднозначные. Паладин-магистр Тиберий, истово верующий человек, видящий служение Церкви единственным смыслом жизни, оторопел. Что всё это могло значить?
В столице такие речи непременно повлекли бы очень серьёзные вопросы. Да вот только сложно, сложно задать их барону Гаскойну. Кому король доверяет больше? Кого из пэров ценит выше? Если таковые найдутся, то их очень немного.
Тиберий любил Творца Небесного и Церковь больше жизни. Но даже Церковь, при всём своём могуществе, не всесильна.
Могуществу-то без году неделя, если честно. Ведьм и колдунов кое-как преследовали всегда. И с ересью боролись. Однако настоящую силу Церковь обрела только после Великой войны. И сейчас наращивала её, сжимая хватку на горле врагов Творца Небесного.
Ни Тиберий, ни его спутники не знали, что сказать. Тягостное молчание прервал барон.
— Однако же я понимаю: ваш долг — выяснить судьбу паладина Вермилия и покарать виновных в его гибели. А он, как я уже сказал, совершенно точно мёртв. Мой же долг, в свою очередь — вам помочь. Помочь могу немногим… нужны люди? Я дам вам надёжных людей. И расскажу всё, что сам знаю об этих местах. А ещё… Соблаговолите принять добрый совет: не повторите ошибок Вермилия. Не огорчайте старика.
— Хорошо, что вы готовы нам помочь. Полагаю, начать следует с посещения тех деревень, подле которых исчез наш брат?
— Разумно. Вермилий выехал тем вечером из Лостера и Колуэй. Но на вашем месте ни в Лостер, ни в окрестные леса я бы не ехал прежде встречи с приором ордена Перекрёстка. Так что выделю вам провожатых до Колуэя. Когда желаете отправиться? Полагаю, вашим людям нужен хороший отдых с дороги… Торопиться-то уже некуда, к сожалению.
— Основному отряду отдых нужен. — согласился Тиберий. — Но не мне самому. Я поеду в Колуэй завтра же, едва займётся рассвет. Думаю, трое моих лучших братьев готовы пуститься в дорогу так скоро?
— Конечно, магистр. — ответил Амадей: остальные лишь кивнули.
— Прекрасно! Барон, мы последуем вашим советам. Даю слово: в лес не углубимся без сильного отряда. Но дороги, думаю, для пяти-шести всадников вполне безопасны?
— Пожалуй: я усилил патрули, а гвендлы очень боятся рыцарей. Едва ли возможно какое-то происшествие, хотя расслабляться здесь не стоит никогда. О ваших людях в замке позаботятся, а я тем временем найду, кого послать провожатыми на рассвете. Колуэй не так уж далеко.
— Если это возможно, я был бы рад компании вашего сына.
— Боюсь, невозможно… его сейчас нет здесь. Мой мальчик не любит жизни в замке: он вечно рыскает по лесам, как молодой волк. Я сам подолгу его не вижу. Отдаёт предпочтение охоте и, подозреваю, распутным деревенским девкам — то для юного рыцаря совсем не грех… Возможно, вы встретите его, когда вернётесь в Фиршилд. А если задержитесь в Колуэе, то сообщите: я немедленно вышлю сына туда, едва он явится.
— Да будет так.
Паладин-магистр поднялся из-за стола, будучи немало озадачен этой беседой. Ему было о чём поразмыслить — но стоило и хорошенько отдохнуть прежде, чем вновь садиться в седло.
Глава 4
Разведка прошла без неожиданностей. В Вулмене всё было спокойно — по части того, что интересовало гвендлов. Никакого присутствия солдат и тем более рыцарей. Вулмену набеги до сих пор почти не угрожали: от Орфхлэйта поселение лежало далеко. Деревенька готовилась к торжеству, которое отряд Даглуса намеревался омрачить.
Теперь главное — не спугнуть. Поэтому Кайл рассудил: наблюдать надо оставить всего одного человека. Да чтобы хорошенько замаскировался. Основной отряд должен был подтянуться к следующему вечеру: по времени всё складывалось идеально.
— Свадьбец выйдет славный!
— Ага… порадуются.
Навстречу Даглусу отправили Флоина. Лучник был, конечно, человеком ценным. Но, во-первых, ввязываться в бой гвендлы не планировали. А во-вторых, уж слишком суеверный товарищ утомил Кайла безостановочной болтовнёй о ведьмах. От языка Флоина сейчас больше вреда, чем пользы от его лука.
Остальных троих Гэннов разведчик решил увести в лес, чтобы отдохнуть. Тем более что их отяготил пленный, которому у кромки чащи делать
