Когда это становится слишком интенсивным, я пытаюсь повернуть голову, но Киллиан не дает мне разорвать контакт, удерживая ладонью мою челюсть.
— Не прячься, — говорит он хриплым шепотом. — Если одна ночь — это все, что я получу, я чертовски уверен, что возьму все, что ты способна отдать.
— Я... я не могу... это слишком…
— Можешь. Будь храброй, милая. Давай. Отдайся мне полностью.
Мое сердце падает. Мне кажется, что я плыву или лечу, как будто гравитация перестала существовать. Как будто мир перестал существовать. Во всей вселенной есть только эта кровать, эта комната и мы вдвоем, занимавшиеся тем, чем любовники занимались с начала времен, но почему-то кажется, что придумали это мы.
Ощущение, что во мне что-то приоткрывается.
Но за этим ощущением немедленно следует леденящая дрожь ужаса. Только не с ним. О боже, нет. Я не могу чувствовать этого с ним.
Глаза наполняются влагой, стекая по виску. Киллиан шепчет мое имя.
Я прерывисто вздыхаю и провожу руками по его обнаженной спине. С тихим стоном он глубоко целует меня и смыкает веки, выпуская из клетки своих глаз.
Он зарывается лицом в местечке у моей шеи и толкается сильнее, его дыхание учащается. Я знаю, что он близко — конвульсии сотрясают его тело. Он замедляет движение бедер и стонет.
— Поцелуй меня, — шепчу ему на ухо. — Я хочу, чтобы ты целовал меня, когда будешь кончать.
Он поднимает голову и смотрит на меня затуманенным взглядом.
— Ты здесь не командуешь, милая, — хрипло парирует он.
Я сжимаю бедра, вытягивая из него еще один стон. Его руки, лежащие по обе стороны от моей головы, начинают дрожать.
Улыбаясь ему в лицо, я сообщаю:
— Извини, гангстер, но командую.
Я притягиваю его голову к себе и целую, толкаясь бедрами к его телу. Киллиан позволяет мне делать это несколько мгновений, затем резко вырывается из моих объятий и переворачивает на живот. Затем приподнимает мою задницу, раздвигает ноги своими большими руками и входит в меня сзади.
Когда я стону от бессмысленного удовольствия, Киллиан хмыкает. Склонившись надо мной, он упирается одной рукой на матрас рядом с моим лицом, в второй обнимает за талию и ласкает мой пульсирующий клитор. Я снова стону, громче.
— Повтори мне еще раз, кто тут командует?
— Наглый ублюдок.
— Да, девочка. И у тебя не было бы другого выхода.
Мои груди раскачаются, когда он трахает меня, и я зарываюсь лицом в одеяло. Он хрипит, а я стону… Все это так грязно, сексуально и горячо, особенно учитывая, что от нетерпения он даже не удосужился снять ботинки и джинсы.
Киллиан снова начинает бормотать по-ирландски, слова срываются между тяжелыми вдохами.
Когда я захныкала, почти переступив через край в третий раз, он замедлил движения, скользя руками по моей талии, вверх по позвонкам к плечам. Одну руку он запускает в мои волосы и оттягивает мою голову назад, чтобы провести пальцами по моим губам, которые только что были между мои ног.
— Соси, — грубо приказывает он.
Я открываю рот и всасываю его пальцы, жадно облизывая с них свой вкус и влагу, словно снимаюсь в порно и наслаждаюсь каждой секундой.
Похоже, происходящее нравится ему не меньше: хрипы, грохочущее в его груди, звучат пугающе опасно. Его толчки снова набирают обороты, пока он не входит в меня со стоном, явно начиная терять контроль.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Джулия... Моя прекрасная воришка. Ты сводишь меня с ума.
Его стон низкий и прерывистый.
Киллиан прижимается лбом между моих лопаток и убирает пальцы от моего рта. Он скользит рукой между моих ног, туда, к месту нашего соединения.
Затем крепко сжимает мой клитор, и я полностью теряю себя.
Оргазм обрушивается на меня, яростный и интенсивный. Вскрикнув, я вжимаюсь в матрас.
Киллиан говорит что-то на хриплом, искаженном ирландском, содрогаясь всем телом. На долю секунды он напрягается, а потом кончает, простонав в мою спину.
Он вибрирует и пульсирует внутри меня, стремясь проникнуть как можно глубже, как можно дальше. Выдохнув мое имя, хватает меня за подбородок, поворачивает голову и целует.
Он наклонился, а я откинулась назад — мы оба извиваемся, желая получить тот дополнительный контакт, который нам так необходим. Эту экстра-горячую, восхитительную связь наших тел.
Эту ужасающе интимнуя связь чего-то гораздо большего.
Как бы мне бы хотелось, чтобы этот контакт был просто ради физического удовлетворения. Я убеждала себя, что жажду обычного освобождения.
Но я ошиблась.
Как бы мне ни хотелось думать, что между мной и моим беспощадным преступником классическая похоть, этот ненасытный, эмоциональный поцелуй во время кульминации недвусмысленно дает мне понять, что мой отец был прав насчет меня.
Я дочь своей матери. Мы обе питаем одинаковую слабость к плохим парням.
Но в отличие от нее я не идиотка.
Я не отдам свое сердце, даже если это убьет меня.
ГЛАВА 20
Джули
Проснувшись, где-то вдалеке я слышу меланхоличный звук сирены. В комнате еще темно, но начинает светлеть. Близится утро, но пока мир за окнами тих и спокоен.
Я одна.
Сей факт причиняет мне острую, холодную боль, но я отодвигаю свое эго в сторону и сажусь в постели.
Первое, что я замечаю — это бело-зеленый бумажный стаканчик из «Старбакс» на комоде. Под ним лежит сложенный листок бумаги. Мое сердцебиение учащается, я перекидываю ноги через край матраса и пересекаю комнату.
Взяв кофе в руки, я снимаю крышку — он горячий. Должно быть, Киллиан исчез всего несколько минут назад.
Я разворачиваю записку и читаю.
«Из-за тебя мне хочется жить другой жизнью. Из-за тебя мне хочется стать другим человеком. Джулия. Джульетта. Все песни о любви посвящены тебе».
Бумага дрожит в моей руке, пока я стою и перечитываю слова снова и снова, пока кофе не остывает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Весь день я расхаживаю по комнате мотеля, пытаясь распутать в голове клубок мыслей. Я ничего не ем и никуда не выбираюсь. Я не доверяю себе, поэтому не выхожу на улицу. Сомневаюсь, что у меня хватит силы духа не кинуться под машину.
