Продолжая знакомиться с историей морских войн, Гербер узнал, что после неудачного сражения при Скагерраке германский линейный флот сошел со сцены. Корабли в бездействии стояли на рейде в Шиллинге, перед Вильгельмсхафеном. Хоть немецкий флот и представлял собой большую силу, он не осмеливался входить в Северное море, которое кишело минами. Там действовали только тральщики, подводные лодки и торпедные катера. В честь храбрых минеров пели хвалебные песни. Без тральщиков ни одна подводная лодка не могла вести боевые действия.
Герхард чувствовал себя окрыленным: он нашел доказательство того, что и тральщики имели славное прошлое. Однако радостное чувство исчезло, когда он дошел до описания самых мрачных страниц в истории германского военно-морского флота — матросских восстаний. Они происходили в 1917 году и начались в Вильгельмсхафене, на борту кораблей «Принц регент Луитпольд» и «Фридрих Великий». При каждом удобном случае эти события до сих пор ставили в упрек военно-морскому флоту. Особенно рьяно усердствовали в этом направлении господа офицеры сухопутной армии: «Честь флота запятнана. Эти восстания равносильны удару кинжалом в спину изнемогавшей в боях сухопутной армии, они явились предательством по отношению к кайзеру и рейху».
Восстания подавили, многих матросов судил военный трибунал, а руководителей приговорили к смертной казни и расстреляли.
«Почему же восстали матросы?» — спрашивал себя Гербер. Он перелистал доступную ему литературу и ничего вразумительного по этому вопросу не нашел. Среди причин матросских выступлений называли плохое питание, слишком большое различие в положении между матросами и офицерами, а также длительное бездействие личного состава линейных кораблей. Однако в октябре 1918 года каждый понимал, что Германия войну проиграла и все указанные причины ничего не объясняли. Дело в том, что адмиралы хотели еще раз выйти в море и дать последний бой превосходящему в силе противнику. Они намеревались действовать по традиции — идти на дно с развевающимся флагом. Но матросы решили поступить иначе — они потушили огонь в топках и подняли над своими кораблями красные знамена.
Герхард нашел действия матросов разумными. Действительно, зачем восемьдесят тысяч человек должны были обрекать себя на бессмысленную гибель? Почему они подняли красные знамена? Правда ли, что матросы были заражены большевистской пропагандой? Тирпиц в своих мемуарах писал о влиянии на военных моряков рабочих судостроительной верфи в Киле, среди которых имелось много «левых радикальных элементов». Но какие могли быть связи между матросами и рабочими судостроительной верфи? Об этом надо будет тоже расспросить доктора Феттера, ведь скоро Герберу предоставят отпуск.
***
Слухов в военное время ходило немало. Они быстро возникали и, как правило, тут же исчезали. Но один из них держался долго и упорно: вокруг поговаривали, что под Сталинградом попала в окружение целая армия и что организовать ее снабжение по воздуху оказалось невозможным.
Большинство курсантов не хотели верить этому и считали такие заявления злонамеренной ложью, распускаемой врагом. Но слух настойчиво повторялся на каждом шагу и уже не давал никому покоя. «Может быть, в нем есть какая-то доля правды?» — начинали спрашивать себя люди.
Наконец по радио передали официальное сообщение о том, что 6-й армии больше не существует. Огромная трагедия буквально обрушилась на головы немцев. Печатный орган нацистов «Фелькишер беобахтер» опубликовал на многих страницах списки погибших.
В стране был объявлен траур. Повсюду звучала печальная музыка. 1943 год начинался трагично.
«Там, где встал германский солдат, он будет стоять насмерть! И никакая сила в мире не сможет поколебать его!» — эта высокопарная фраза фюрера все еще звучала в ушах Гербера, и в то же время ему припомнились слова, сказанные однажды Хансеном: «Гитлер сломает себе зубы о Советский Союз…» Неужели Хансен прав? Да, ведь это уже второе крупное сражение, проигранное на Востоке. Но очень немногие курсанты восприняли это известие так же, как Герхард.
Для объяснения причин поражения на Волге приводились, по мнению Гербера, весьма убедительные доводы. Например, такой: союзники, особенно венгры и итальянцы, отказывались воевать, командование сухопутных войск не могло обеспечить правильного руководства боевыми действиями, а поэтому среди высших офицеров нужно произвести чистку.
В военно-морском флоте этим уже начал заниматься Дениц, который снял некоторых адмиралов с их должностей. Вскоре чистка докатилась и до Мюрвика. По возрасту и без выходного пособия уволили в запас преподавателя по международному праву. Начальство приказало шоферу быстро отвезти капитана с багажом во Фленсбург.
Начальник училища ходил с озабоченным видом. После смены руководства на флоте противоречия между сторонниками Редера и Деница усугубились, и начальник училища ни при каких обстоятельствах не хотел допустить, чтобы его курсанты оказались втянутыми в эту заваруху. Для него главным было обеспечить воинскую дисциплину. Но в Мюрвике все были по горло заняты повседневными делами и на большую политику ни у кого не оставалось сил.
Провозглашение тотальной войны в берлинском Дворце спорта воспринималось курсантами как необходимое мероприятие. Сухопутным войскам отводилась роль главной ударной силы, и для нее в первую очередь требовалось развернуть на полную мощность производство вооружения.
Тотальная война! Еще в 1935 году Людендорф изложил ее принципы чуть ли не в виде письменного завещания немецкому народу. В военно-морском флоте имелись сторонники этой теории, и самым активным из них был Дениц. Уже весной 1939 года он пытался убедить высшее руководство Германии поставить на конвейер производство трехсот подводных лодок и тем самым отложить все другие долгосрочные программы, связанные с подготовкой к войне. Теперь, когда он занял такой высокий пост, многие считали, что ему удастся добиться этого. Ведь сумел же он убедить Гитлера, что Германия не должна полностью отказываться от надводного флота! Ранее приговоренные к смерти крупные корабли не стали разоружать и демонтировать.
Такой поворот событий настроил большинство сторонников Редера на более дружелюбный лад: они поняли, что с новым главнокомандующим можно ладить.
***
Срок обучения курсантов приближался к концу. Распорядок дня в училище уже строился с учетом подготовки к экзаменам и строевому смотру. Нового материала не проходили, занимались в основном повторением пройденного. Начальство и многие преподаватели очень волновались, поскольку в училище должен был приехать Дениц. Никто, кроме подводников, не знал какие требования предъявит новый главнокомандующий, что он захочет увидеть и услышать. С Редером было проще, за многие годы начальник училища хорошо изучил его.
Герхард и Хельмут снова держались друг около друга. Они вместе готовились к экзаменам, как в старые времена. Хельмут написал лучшую работу на курсе по астрономической навигации. Гербер, имевший только опыт прибрежного плавания, слабо разбирался в астрономии, и ему пришлось прибегнуть к помощи Хельмута. Правда, Гербер допустил некоторые ошибки при расчетах, но экзамен в целом выдержал успешно.
«Прибудет ли Дениц?» — все время спрашивали друг друга курсанты. Одни из них горели желанием поскорее увидеть гросс-адмирала и встречу с ним рассматривали как великое счастье. Другие надеялись, что он не приедет и будет легче сдавать экзамены.
Коппельману непременно хотелось увидеть «старого льва». Ведь молодой человек слышал так много отзывов о нем, причем не всегда лестных. При появлении гросс-адмирала подводники трепетали и сравнивали его с эскадренным миноносцем, несущим на борту триста глубинных бомб. И «гидролокаторы старого льва» функционировали безотказно: они быстро и точно обнаруживали упущения по службе.
Дениц приехал в сопровождении большой свиты. Держа в руке маршальский жезл, он четким шагом обошел строй курсантов. Хотя гросс-адмирал и не вглядывался в лица людей, у каждого стоявшего в строю создавалось впечатление, что он смотрел именно на него.
Герхарду в присутствии Деница пришлось докладывать о курбранденбургском флоте. Однако он был спокоен, поскольку накануне преподаватель специально подробно осветил эту тему. Гросс-адмирал немного послушал отвечавшего, а затем отошел к капитан-лейтенанту с бородкой — его совсем не интересовал ответ Гербера.
Торжественное объявление результатов экзаменов проходило в актовом зале. Все уже знали, что они сдали экзамены, которые были превращены руководством училища в простую формальность. Слабых курсантов начальник училища намеренно отстранил от экзаменов, чтобы они не позорили чести коллектива, и тем самым отсрочил для них получение очередного звания на целых полгода.
