— А кто его отец?
— Маркленд никогда не говорит о нем. О, я убежден, что он благородного происхождения и его родители состояли в законном браке, но после смерти матери отец, видимо, мало что мог сделать для едва начавшего ходить сына. Он оставил его с герцогом, так что Маркленд предан этой семье. Будьте уверены, что он никогда не женится на женщине ниже его по положению… в отличие от своей матери.
— Понятно. Это что, тонкий намек, сэр? Вы боитесь, что моя подруга его недостойна?
— Ваша подруга привлекательна и получила благородное воспитание. И ее нельзя винить в том, что она стремится к высокой цели.
— Хорошо сказано, сэр. Вижу, я убедила вас в ее хорошем воспитании и многочисленных добродетелях.
— Действительно, мисс Растмур, признаю, что вы убедили меня в одном и в другом.
— В таком случае я достигла своей цели и должна немедленно направить свои усилия на выполнение другой задачи. Посмотрим… а что насчет вас, мистер Честертон? Вы, очевидно, не такой ответственный, как ваш приятель.
— У меня, конечно, нет такого состояния, как у мистера Маркленда, но, уверяю вас, я такой же ответственный. И даже больше.
Он попытался рассмеяться, как будто она насмешила его, но звук его смеха не показался ей таким привлекательным, как ему хотелось бы. У мистера Честертона хоть и хватало здравого смысла признать высокие достоинства Марии, но его хватило всего на несколько минут непринужденного разговора. Первое впечатление о нем Пенелопы не изменилось. Она видела его в компании актрисы, он первым обратился к ней, не будучи представленным, да и теперь его взгляд блуждал по комнате вместо того, чтобы сосредоточиться на ней. Не говоря уже о том, что он наверняка никогда не разговаривал с отцом о лорде Гарри. Этот мистер Честертон, несомненно, не был таким рафинированным джентльменом, как его друг Маркленд. Нет, и даже с лордом Гарри не мог сравниться, а это о многом говорило с учетом ее первого впечатления о человеке.
Как ни странно, но она не могла отрицать этого. Пенелопа искренне предпочитала общество лорда Гарри обществу двух своих других партнеров и с большим удовольствием танцевала бы с лордом Гарри, чем с его изысканно одетым младшим кузеном или даже с элегантным мистером Марклендом. К счастью, танец скоро закончится, и она сможет вернуться к своему фиктивному жениху. Да, но только где он?
Не обращая внимания на светский разговор, затеянный мистером Честертоном, Пенелопа обвела зал глазами. Наконец нашла его. Лорд Гарри находился почти на том же месте, где она его оставила, только отошел в угол с… женщиной!
Чтоб ему пусто было! Он находился в этом же переполненном помещении, но игнорировал свою дорогую невесту, уединившись в углу с какой-то дамой! Но с кем? Пенелопа вытянула шею, чтобы разглядеть.
Ах, леди Берлингтон. Ладно, можно расслабиться. Женщина просто была радушной хозяйкой и лично приветствовала каждого гостя. Правда, как-то чересчур лично. Она практически повисла на нем. Лорд Гарри, в свою очередь, был, казалось, захвачен беседой. И кажется, расхваливал ее украшение? Да, во всяком случае, так казалось.
Он явно ей льстил! И леди Берлингтон все это жадно глотала, обмахиваясь веером. Вот она наклонилась к нему и прошептала что-то на ухо. Лорд Гарри кивнул, соглашаясь с ее предложением. Да он флиртовал с ней!
О, будь он проклят! Как он смеет вести себя подобным образом? Сначала заигрывал со служанкой, а теперь флиртует с замужней дамой в ее же доме! О чем только он думает?
Скорее всего он вообще не думает. Скорее всего лордом Гарри управляют иные части его тела. Вот мерзавец! Это уже слишком. Но она не позволит ему вести себя подобным образом, пока он считается ее женихом.
Оставшуюся часть танца она танцевала с особым неистовством. Мистер Честертон вещал о чем-то незначительном, и Пенелопа испытала настоящее облегчение, когда все закончилось и она могла позволить ему отвести ее назад к лорду Гарри. Если, конечно, лорд Гарри соблаговолит оторваться от леди Берлингтон и проявить к ней хоть видимость внимания.
Если у бедняги возникнут с этими проблемы, она с радостью поможет ему оторваться.
Но когда они подошли к лорду Гарри, леди Берлингтон простыл и след. Он мило улыбнулся, как будто ничего неподобающего не произошло, пока ее не было. Ладно, она ему подыграет. До тех пор пока не останется со своим верным женихом наедине.
— Вы, похоже, славно провели время, — сказал он как ни в чем не бывало.
— Мистер Честертон — приятное общество, — ответила она, даря понапрасну улыбку человеку, оказавшемуся довольно скучным после того, как тема Марии была исчерпана. — Пожалуй, я очень устала.
Лорд Гарри тотчас проявил заботу.
— Может, мне принести вам что-нибудь попить, мисс Растмур?
— Да, и я хочу на свежий воздух. Давайте выйдем в другую комнату, если вы не возражаете.
Лорд Гарри радостно протянул ей руку, и, оставив мистера Честертона, Пенелопа переместилась под его крыло. Она с радостью наступила бы ему на ногу, но решила этого не делать. Не стоило давать повод его кузену думать, что не все у них безоблачно.
Мистеру Честертону хватило такта не навязывать им свое общество. Он вежливо поблагодарил Пенелопу за танец, сделал ей множество комплиментов и отошел в сторону. Когда они с лордом Гарри остались одни, Пенелопа заметила, что ее бывший партнер уже забыл о ней и вновь с мрачным видом рыскал в толпе. Возможно, этот разговор об удаче Маркленда, добившегося расположения Марии, подвигнул его на поиск собственной обожательницы. Но довольствоваться ему, конечно, придется кем-то менее примечательным, чем Мария. Здесь по крайней мере у него имелся шанс найти более респектабельную женщину, чем актриса, с которой его видели.
Теперь настало время разобраться со своим женихом.
— Лимонад, дорогая? — спросил Гарри, когда отвел мисс Растмур в довольно уединенный угол столовой, и протянул стакан, который прихватил по дороге.
Взглянув на стакан с сомнением, Пенелопа все же взяла его и сделала глоток. Наверное, у нее пересохло в горле после всех тех усилий, которые она потратила на Феррела, мило улыбаясь и строя глазки. Неужели она не видела, что на них смотрят?
Что должны думать в обществе, если она ведет себя, как все та же маленькая кокетка, какой была до помолвки? Гаррис полагал, что ее идея состояла в том, чтобы убедить свет, что им не терпится пожениться. Иначе каким еще образом собирается она заставить своего бедного брата удовлетворить ее глупые требования?
— Знаете, — начала Пенелопа, — наш план может сработать лишь в том случае, если мы убедим окружающих, что мы счастливая пара.
