- Что происходит? - Спросила я.
Но ответил мне Холод.
- Они из нас - самые сильные.
Я посмотрела на Холода.
- Какое это имеет отношение к напряженности между ними?
- Они чувствуют возращение своих сил, и как бараны по весне сталкиваются головами, чтобы узнать кто из них сильнее.
- Мы не животные, Убийственный Холод.
- Но ты напомнил мне, что я действительно не сидхе. Я не был одним из детей Дану, когда она появилась на берегах нашей родины. Ты напоминаешь мне об этом, называя меня старым прозвищем. Я был Смертельным Холодом, и когда-то даже меньше чем это.
Баринтус внимательно осмотрел его. Наконец, он сказал:
- Возможно я действительно вижу того, кто когда-то был меньше чем сидхе, но теперь не меньше. Я не уверен, что прав, но я не могу отрицать, что мне трудно смотреть на тебя рядом с принцессой, когда ты собираешься стать отцом ее детей, хотя тебе никогда не поклонялись и когда-то ты был всего лишь созданием, перемещающимся в ночи зимой и разукрашивающим окна инеем.
Я понятия не имела, что Баринтус думал, что сидхе, который начинал жизнь не будучи сидхе, был низшим, и я даже не попыталась скрыть удивление на лице.
- Ты ни разу не упоминал об этом при мне, Баринтус.
- Я бы принял любого, как отца твоих детей, если это позволит тебе занять трон. Мередит. Как только ты займешь трон, возможно, мы могли бы укрепить твой политический вес.
- Нет, Баринтус, мы, возможно, и заняли бы трон, но при этом стали бы жертвой покушений, пока один из нас не погибнет. Дворяне никогда не приняли бы меня.
- Мы могли бы заставить их принять твою власть.
- Ты продолжаешь говорить 'мы', Делатель Королей. Определи, что ты имеешь в виду под 'мы', - сказал Рис.
Я вспомнила предупреждение Риса, тогда перед входом в пляжный домик.
- Мы, как ее принцы и дворяне, - сказал Баринтус.
- За исключением меня, - сказал Холод.
- Я этого не говорил, - ответил тот.
- Но ты подразумевал это? - Спросила я, и протянула руку Холоду, чтобы тот подошел ко мне и встал рядом со мной. Я опиралась головой на его бедро.
- Действительно ли верно, что ты была коронована волшебной страной благословением самой Богини? - он спросил. - Ты действительно носила Корону лунного света и теней?
- Да, - сказала я.
- Дойл действительно был коронован шипами и серебром?
- Да, - ответила я, играя рукой Холода, потирая большим пальцем его суставы, и чувствуя твердую опору его бедра под моей щекой.
Баринтус закрыл лицо ладонями, как будто больше не мог смотреть на нас.
- Что с тобой не так? - Спросила я.
Он заговорил, не убирая рук от лица.
- Ты победила, Мерри, разве ты не понимаешь этого? Ты получила трон, а короны заставят других дворян замолкнуть. - Он опустил руки, его лицо выглядело измученным.
- Ты не можешь этого знать, - сказала я.
- Даже теперь ты стоишь передо мной рядом с ним. Ради него ты ото всего отказалась.
Я наконец поняла, что его беспокоило его, или думала, что поняла.
- Ты расстроен, потому что я отказалась от короны, чтобы спасти Холоду жизнь.
- Расстроен, - сказал он, и резко хохотнул. - Расстроен - нет, я не сказал бы, что расстроен. Если бы твоему отцу дали такое благословение, то он знал бы, что с ним делать.
- Мой отец оставил волшебную страну на несколько лет, чтобы спасти мою жизнь.
- Ты была его ребенком.
- Любовь - это любовь, Баринтус. Разве это не показатель любви?
Он издал звук отвращения.
- Ты - женщина, и возможно такие вещи действуют на тебя, но Дойл. - Он посмотрел на другого мужчину. - Дойл, ты бросил все, чего мы, возможно, когда-либо желали, чтобы спасти жизнь другого мужчины. Ты знал, что случится с нашим двором и нашими людьми с королевой-неудачницей, без кровного наследника.
- Я ожидал, что или будет гражданская война или появится убийца, который убьет королеву и станет новым правителем нашего двора.
- Как ты мог поставить жизнь одного человека выше выгоды всех наших людей? - Спросил Баринтус.
- Думаю, что твоя вера в наших людей чрезмерна, - сказал Дойл. - Думаю, что Таранис был коронован волшебной страной и Богиней, и все равно его двор разделен на фракции. Я думаю, что убийцы не остановились бы на королеве. Они нацелились бы на новую королеву, на Мерри, или на самых близких и самых сильных рядом с ней, пока она не осталась бы одна и беспомощна, и они видели это. Есть те, кто был бы счастлив превратить ее в марионетку в своих руках.
- С нашей поддержкой и с нашими силами они не посмели бы, - сказал Баринтус.
- Многие из нас вернули себе силу, но ты вернул лишь ее маленькую часть, - сказал Рис. - Если Мерри не вернет тебе твои силы полностью, тогда ты не настолько же силен, как большинство из присутствующих здесь сидхе.
Тишина в комнате внезапно стала тяжелее, и даже воздух казался гуще, словно вместо дыхания мы пытались глотать.
- Факт, что Смертельный Холод может быть сильнее великого Мэннэн Мак Лир, должен терзать тебя, - сказал Рис.
- Он не сильнее меня, - сказал Баринтус, но голосом, в котором слышалось бормотание моря, как сердитые волны, налетающие на скалы.
- Хватит, - сказал Дойл, и он двинулся встать между ними.
Я поняла, что это магия Баринтуса загустила воздух, и я вспомнила истории о том, что он был способен заставить людей падать замертво, с вытекающей из их ртов водой, как утопленные, за мили от воды.
- И ты наконец будешь королем? - Спросил Баринтус.
- Если ты сердит на меня, то не стоит, старый друг, но Холод не имел отношения к выбору, который мы сделали. Мерри и я решали свободно.
- Даже теперь ты защищаешь его, - сказал Баринтус.
Я встала, продолжая удерживать руку Холода.
- Ты обеспокоен, что мы отказались от короны ради одного мужчины, или ты обеспокоен, что мы отказались от нее ради Холода?
- У меня не было разногласий с Холодом, ни как с мужчиной, ни как с воином.
- Значит это потому, что он недостаточно сидхе для тебя?
Рис шагнул к Дойлу так, чтобы смог заглянуть в глаза Баринтусу.
- Или ты видишь в Дойле и Холоде то, чего тебе хотелось бы с Принцем Эссусом, но ты боялся попросить?
Все мы замерли, как будто его слова были бомбой, и мы все могли видеть ее падение, но ничего не могли сделать, чтобы ее остановить. Не было возможности ни поймать ее, ни убежать. Мы все застыли, и в этот момент в мою голову стали врываться воспоминания детства о моем отце и Баринтусе. Это были быстрые вспышки. Рука на чьей-то руке, рука задержалась немного дольше, объятие, взгляд, и я внезапно поняла, что лучший друг моего отца, возможно, был больше, чем просто его друг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
