Иисус бил по патриотизму и семейным связям во имя всеобщего Божьего отцовства и человеческого братства, но учение его одновременно осуждала все неравенства в экономической системе, всяческую личную собственность и всяческие личные выгоды. Все люди принадлежат к Царствию; все, чем они обладают, принадлежит Царствию; жизнь справедлива ко всем, единственная же справедливая жизнь - это служение Господу и преданность воле Божией во всем, чем мы обладаем и чем сами являемся. Он неустанно нападал на личный достаток, на всяческие привилегии частной жизни.
"Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: чт( ты называешь меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Знаешь заповеди: не прелюбодействуй; не убивай; не кради; не лжесвидетельствуй; не обижай; почитай отца твоего и мать. Он же сказал Ему в ответ: Учитель, все это сохранил я от юности моей. Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему: одного тебе недостает: пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за мной. Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалью, потому что у него было большое имение."
"И посмотрев вокруг, Иисус говорит ученикам своим: как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! Ученики ужаснулись от слов Его. Но Иисус опять говорит им в ответ: дети! Как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие! Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие."28
Более того, в этих пророчествах о Царствии Божием Иисус не пощадил расчетливой справедливости, провозглашаемой формальной религией. Значительная часть его высказываний направлена против мелочных правил набожности. "Потом спрашивают Его фарисеи и книжники: зачем ученики Твои поступают не по преданию старцев, но руками без омовения едят хлеб? Он сказал им в ответ: хорошо пророчествовал о вас, лицемерах, Исаия, как написано: "люди сии чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим"; ибо вы, оставивши заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное. И сказал им: хорошо ли, чти вы отменяете заповедь Божию, только лишь чтобы соблюсти свое предание."29
Иисус провозглашал не только моральную, но и социальную революцию; его учение, как видно из множества намеков, имело и явный политический характер. Правда, он говорил, что царствие его не от мира сего, что оно лежит в сердцах людских, а не на троне, но было явно заметно, что как только где-либо и в какой-либо степени царство его охватит человеческие сердца, повсюду там весь внешний мир должен будет основательнейшим образом перестроиться и обновиться.
Хотя глухота и слепота его слушателей могла пропустить многое из учения Иисуса, ни для кого не тайна, что он стремился революционизировать мир. Весь смысл оппозиции к нему, обстоятельства суда над ним и казни явно указывают на то, что современники хорошо понимали, к чему он ведет: изменить, переплавить, расширить человеческую жизнь по всем направлениям.
И не удивительно поэтому, что при словах его проповедей богачи и имущие испытывали ужас, и им казалось, будто мир, их мир, уходит у них из под ног. Все, в чем их частная жизнь отклонялась от службы обществу, Иисус вытаскивал на свет безграничной религиозной жизни. Это был страшный моральный охотник, выгонявший человечество из берлог, где оно до сих пор отсиживалось. В белоснежном сиянии этого царства не должно было быть ни богатств, ни привилегий, ни гордыни, ни превосходства; ни манка, ни оплаты - одна лишь любовь. Так можно ли удивляться, что люди, ошеломленные и ослепленные, кричали против него? Даже ученики его кричали, когда он тащил их в уж слишком ослепляющее сияние. Можно ли дивиться тому, что жрецы поняли, что ним и ними нет выбора, что погибнет либо он, либо все жреческое сословие? Можно ли удивляться тому, что римские солдаты, остановившись в изумлении перед вещами, которых сами не понимали, но которые угрожали всем принципам их жизни, искали спасения в гомерическом хохоте, после чего напялили на Иисуса терновый венец и дали пурпурные одеяния, делая из него шутовского Цезаря? Ведь те, кто принимал его со всей серьезностью, тот одновременно вступал в весьма беспокойную жизнь, ему приходилось отбросить все старые привычки, ему приходилось управлять собственными инстинктами и страстями и испытывать невероятное счастье...
Глава тридцать восьмая
РАЗВИТИЕ ХРИСТИАНСКОЙ ДОКТРИНЫ
В четырех Евангелиях мы находим фигуру и учение Христа, но практически не находим догмы католической церкви. В письмах, в целом ряде писем непосредственных последователей Иисуса мы находим содержащиеся там указания христианской веры.
Главным творцом христианской доктрины был св. Павел. Он никогда не видел Иисуса, никогда не слыхал, как тот проповедует. Поначалу Павла звали Савлом, и он был известен как рьяный преследователь горстки учеников Иисуса после его казни на кресте. А потом он неожиданно обратился в христианство и даже сменил имя. Это был очень яркий и сильный ум, глубоко и страстно интересующийся тогдашними религиозными течениями. Павел прекрасно разбирался в иудаизме, митраизме и современной александрийской религии. Многие из понятий и выражений этих религий он перенес в христианство. Первоначальное учение Христа, учение о Царстве Божием, он расширил весьма незначительно. Но он же учил, что Иисус был не только обещанным Христом, предсказанным вождем евреев, но что смерть его была жертвой - подобно древним жертвам в первобытных цивилизациях - жертвой во имя спасения всего человечества.
Различные религии, существуя рядом друг с другом, перенимают одна от другой определенные моменты церемониала и многие внешние свойства. Например, буддизм в Китае в настоящее время имеет точно такие же храмы, священников, обычаи, как и таоизм, развившийся из учения Лао Цы. А ведь буддизм и таоизм по сути своей различаются чуть ли не полярным образом. Ни в коей мере не бросает тени на суть христианского учения то, что оно переняло не только такие вещи как бритых священников, вотивные жертвы, алтари, свечи, пение гимнов и изображения из александрийских и митраистских верований, или даже то, что христианство присвоило их выражения и теологические понятия. Все эти религии, не считая множества малых культов сосуществовали рядом друг с другом. Каждая из них искала приверженцев, и верующие иной раз должны были переходить из одной религии в другую. Время от времени какой-нибудь из этих религий начинало покровительствовать правительство. Только вот на христианство всегда глядели с большей подозрительностью, поскольку христиане, точно так же, как и евреи, отказывались отдавать божественную честь императору. Это и стало поводом считать христианство бунтарской религией, вне зависимости от революционного духа учения самого Христа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
