В итоге верхняя палата обратилась к нижней с довольно мягкой просьбой «еще раз тщательно проанализировать возможные последствия» принятого постановления. Видимо, учитывая эту мягкость, думцы отказались вернуться к обсуждению своего постановления и направили обращение сенаторов во фракции и депутатские группы для «предварительного рассмотрения». Дело легло в долгий ящик…
Они не понимают: поезд ушел
Однако в целом реакция на думское постановление, как уже говорилось, была весьма резкой. Судя по всему коммунисты и их союзники не ожидали такой реакции и не знали, как выпутаться из сложившейся ситуации. Их разъяснения, что они-де не хотели ликвидировать СНГ и восстанавливать Советский Союз, напоминали детский лепет.
Вообще эту историю с «восстановлением» СССР, обернувшуюся жалкой комедией, неплохо бы вспоминать всякий раз, когда очередной «советский патриот», бия себя в грудь, начинает перед телекамерой рыдать по погибшей империи и призывать немедленно, ну прямо вот сейчас, сию минуту воссоздать ее в целости и сохранности (а свидетелями таких сцен мы до сих пор регулярно становимся). Ясно ведь всем: ну нет на просторах бывшего Союза сколько-нибудь существенного числа желающих заниматься таким воссозданием, способствовать ему! Нет и нет! Особенно таковых желающих не наскребешь за пределами России, в бывших советских республиках, ставших суверенными и независимыми. Но и в самой Российской Федерации их немного: понимают люди всю несбыточность подобных мечтаний — все, поезд ушел.
Впрочем, подобная ситуация была вполне оформившейся уже тогда, в начале 1996-го. Так что «предвыборная» затея коммунистов с денонсацией Беловежских соглашений оказалась совершенно провальной. Как отмечали тогда российские и зарубежные СМИ, Ельцин «выиграл этот раунд» избирательной кампании.
Всякому приходило на ум: если левые не в состоянии просчитать последствия хотя бы одного своего решения, — как же они собираются справляться со всем государственным управлением в случае своей победы на выборах?
Впрочем, сами коммунисты, по-видимому, считали иначе. Наиболее вероятную логику их рассуждений и дальнейших действий в интервью РИА «Новости» изложил депутат Госдумы Сергей Шахрай. По его мнению, Дума не пересмотрит своего постановления, по крайней мере до выборов. «Компартии РФ и ее союзникам, инициировавшим принятие Думой нашумевшего постановления, нужна конфронтация с властью в период предвыборной кампании, — сказал Шахрай, — на этом пути коммунисты собираются мобилизовать, консолидировать свой электорат». Как считал депутат, ошибка коммунистов заключалась в двух вещах: «Во-первых, они дезавуировали Думу, которая теперь, исходя из принятых ею же постановлений, не конституционна, и ее решения могут не выполняться. А во-вторых, компартия, судя по всему, рассчитывала или на силовой ответ президента, или на игнорирование им принятых документов». Шахрай выразил удовлетворение тем, что Ельцин не пошел ни по первому, ни по второму пути: «Реакция президента была выдержанной и конструктивной…»
Сегодня мы знаем, что в действительности это совсем не так. Ельцин собирался-таки предпринять мощную силовую акцию, и лишь несогласие части его окружения — в том числе силовиков, — уговоры Чубайса помешали этому.
Данные социологов (17 марта 1996 года)
9 — 10 марта независимый институт Российского общественного мнения и исследования рынка (РОМИР) по заказу «Итогов» провел опрос на тему «За кого вы отдали бы голос, если бы выборы президента были сегодня?». По данным института, Зюганов получил бы 26 процентов активной части электората (то есть тех, кто собирается участвовать в выборах), Ельцин — 17, Явлинский — 9, Жириновский — 7, Лебедь — 6, Святослав Федоров — 5, Черномырдин — 4, Гайдар — 3, Руцкой — 2, Горбачев — менее одного процента.
Примерно такие же цифры получил и ВЦИОМ, проведший аналогичный опрос 13 марта: Зюганов — 25 процентов, Ельцин — 15, Явлинский — 11, Жириновский — 9, Лебедь — 8, Святослав Федоров — 7, Черномырдин — 4, Гайдар — 3, Горбачев — 1.
Социологи отмечают: у Зюганова рейтинг уже не растет так быстро, в то время как у Ельцина он увеличивается довольно значительными темпами. Как считает Юрий Левада, рейтинг Зюганова, «почти подошел к своему пределу», тогда как у нынешнего президента «еще есть возможности, и его предел — около 30 процентов». Однако, несмотря на разницу в темпах роста, к середине июня рейтинг Зюганова, по прогнозу ВЦИОМа, все же будет опережать рейтинг Ельцина на 3–5 процентов. Вообще позиции Зюганова пока весьма прочны. Если бы второй тур президентских выборов проводился сейчас, он, по опросу РОМИРа, победил бы любого из потенциальных соперников: Жириновского — с соотношением голосов 44: 13, Лебедя — 40: 22, Явлинского — 38: 29, Ельцина — 40: 31.
По словам Левады, главное, чего население ждет от Ельцина и чего требует от него, — покончить с войной в Чечне. Нерешенность этой проблемы социологи считают самым большим препятствием для победы Ельцина на выборах. Далее следуют такие требования: он должен обеспечить законность и порядок, возродить статус России как великой державы, добиться справедливого распределения доходов, вернуть людям потерянное в ходе реформ и продолжить их без социальных издержек. Воссоединение республик бывшего СССР к числу приоритетных задач относят лишь около 13 процентов населения…
Команда Чубайса становится у руля
Ельцину раскрывают глаза
19 марта произошло весьма важное событие, резко изменившее весь ход избирательной кампании Ельцина. В этот день президент вновь принял у себя в Кремле Чубайса. Вместе с ним приема удостоились предприниматели, которые сгруппировались вокруг Анатолия Борисовича после Давоса. Ельцин так описывает это рандеву:
«…Я встретился в Кремле с руководителями крупнейших банковских и медиа-групп: с Гусинским, Ходорковским, Потаниным, Березовским, Фридманом и другими известными бизнесменами… Это была первая моя встреча с представителями российского бизнеса в таком составе. Она состоялась по их инициативе, к которой я поначалу отнесся довольно сдержанно. Понимал, что деваться им некуда, все равно будут меня поддерживать, и думал, что речь пойдет, видимо, о финансировании моей предвыборной кампании. Но речь пошла совсем о другом. «Борис Николаевич, то, что происходит в вашем предвыборном штабе во главе с Сосковцом, в вашем окружении, — это уже почти крах. Именно эта ситуация заставляет одних бизнесменов идти договариваться с коммунистами, других — упаковывать чемоданы. Нам договариваться не с кем. Нас коммунисты на столбах повесят. Если сейчас кардинально не переломить ситуацию, через месяц будет поздно» Такого жесткого разговора я, конечно, не ожидал».
Ельцин здесь не уточняет, кому принадлежали эти (или похожие) слова о том, что Сосковец довел его избирательную кампанию почти до краха, до катастрофы. Вообще-то требовалась немалая храбрость, чтобы взять на себя роль гонца, приносящего дурную весть, в данном случае — попытаться раскрыть президенту глаза на истинное, весьма плачевное положение дел: до сих пор ведь его уверяли, что эти дела обстоят прекрасно, народная поддержка ширится, рейтинг растет… Кто же был этот смельчак?
В книге американского автора Дэвида Хоффмана «Олигархи: капитал и власть в новой России», вышедшей в Нью-Йорке в 2002 году, читаем:
«…Кто-то должен был сказать Ельцину горькую правду — он больше не популярен. Кто конкретно? Чубайс водрузил портфель на элегантно сервированный стол, открыл и вытащил бумаги. «Борис Hиколаевич, — бесстрашно начал он, — ситуация непростая. Ваш рейтинг — пять процентов!» Президент глянул на бумаги, отшвырнул в сторону: «Полная чушь!» Затем медленно, сдерживая гнев, но сильно покраснев, проговорил: «Анатолий Борисович, надо выяснить, кто подготовил эти рейтинги. Я думаю, они не верны». Он сделал ударение на последних словах — «не верны». Пришла очередь краснеть Чубайсу. Повисла долгая пауза. Затем голос подал Гусинский: «Борис Hиколаевич, все, что ваши люди говорят вам, — это все ложь». Ельцин повернулся и впился взглядом в Гусинского. «А откуда вы знаете, что мои люди говорят мне?» — «Борис Hиколаевич, — ответил Гусинский, — я это вижу по тому, как вы себя ведете. Они дают вам неверные сведения». Еще одна долгая пауза… Однако разговор через пень-колоду, но все-таки продолжился. Банкиры предложили Чубайса в качестве ответственного за ведение избирательной кампании. И ушли, обменявшись на прощание с Ельциным рукопожатием, но так и не поняв, с каким результатом закончилась встреча».
Спрашиваю Чубайса, так ли все было на самом деле.
— В принципе Хоффман прав, — отвечает Анатолий Борисович, — но с одним уточнением: я произнес не одну фразу, а небольшую речь — минут на пять-семь, но очень наступательно. Потом уже меня поддержал Гусинский.
