Читаем без скачивания Душитель - Уильям Лэндей

— Там есть раковина.

— Знаю.

— Погоди надевать рубашку. Сними майку и оставь ее здесь.

— Ладно.

— Классный удар. — Гаргано фыркнул. — Видали? Господи, вот это человек. Пять с плюсом. Шикарно.

Джо пробрался между грудами картонных коробок. Раковина находилась в противоположном углу подвала. Не хотелось думать о том, что именно смывали в эту раковину в течение многих лет. Уж точно не только пиво. Джо слышал собственное дыхание и чувствовал тяжесть перчаток. Он остановился, чтобы посмотреть назад, в проход между коробками.

Гаргано снял и отложил пиджак. На нем были черные широкие брюки, модные ботинки с высоким задником и ярко-красная рубашка, какие носят сутенеры, из-под нее выпирало брюхо. Он взглянул на неподвижное тело и снова вздохнул. На полу рядом лежал кирпич, бог весть откуда взявшийся, — здание было деревянное, на бетонном фундаменте, в нем не было ни единого кирпича. Гаргано приподнял правую ногу Однорукого, подсунул кирпич, чтобы приподнять ее над полом, а потом с размаху наступил ему на голень, чуть ниже колена. Берцовая кость с хрустом переломилась. Гаргано извлек кирпич, обошел тело кругом и сходным образом поступил с другой ногой — одним движением, точно опытный плотник, который вгоняет гвоздь единственным ударом молотка. Потом он отбросил кирпич, пинком отодвинул руку лежавшего без сознания человека и мыском ботинка потыкал его в грудь.

50

Рики выбрался через окно на пожарную лестницу и улыбнулся. До смешного просто — так делают третьеразрядные грабители, бродяги и наркоманы, которые зарабатывают на жизнь, взбираясь по пожарным лестницам и проникая в квартиры через открытые форточки либо же просто хватая через окно все, до чего удается дотянуться. До такой степени полагаться на везение! Не чувствуй Рики себя так глупо, он восхитился бы смелостью этих идиотов. Он закрыл за собой окно, окинул взглядом проулок, а потом хватил ногой по раме. Раздался звон бьющегося стекла. Он осторожно поднял раму вновь. Именно так они и проникают внутрь? Наверное. И впрямь много возни. Он неуклюже спустился по лестнице и соскользнул на землю.

В квартале от дома, на углу Геменуэй и Уэстленд-авеню, он позвонил в полицию из автомата.

— Шестнадцатый участок.

— Я стал свидетелем ограбления.

— Ваше имя?

— Я бы предпочел сохранить его в тайне. Я всего лишь законопослушный гражданин. Адрес — Симфони-роуд, дом 50, квартира 7.

— Сейчас пришлем людей.

— Послушайте, окажите мне услугу. Лучше позвоните Тому Гарту в убойный отдел и скажите ему, что в квартиру Курта Линдстрома вломились и скоро там будет полно копов.

— Что?

Через час братья Дэйли вместе дожидались на Симфони-роуд, через дорогу от дома 50. В тусклом свете фонаря трое мужчин как будто растворялись в серых сумерках. Майкл стоял в середине, чуть впереди, руки скрещены. Он терпеливо ждал. Джо сутулился у него за спиной, что-то перебирал в кармане, крутил головой, притопывал. Рики отошел на пару шагов, чтобы покурить. Лишь он один понимал, что история будет долгая.

Черно-белая патрульная машина и автомобиль детектива стояли у дома 50.

Наконец из подъезда вышел Том Гарт в мятой фетровой шляпе. Он обошел машину, направляясь к водительской дверце, оказался в нескольких метрах от братьев, поймал взгляд Майкла, нахмурился и покачал головой. Ничего. Они ничего не нашли.

51

В углу бара «Макгрейл», прислонившись к стене и задрав одну ногу на скамью, Рики курил и наблюдал за входной дверью. В перерывах между затяжками его рука с сигаретой, торчавшей, как вывихнутый шестой палец, возила по столу пепельницу. Рики любил бывать в барах днем, когда они пустовали. Ему нравились хлебный запах старого пива и влажный застоявшийся воздух. Было три часа. Тусклые лучи света пробивались сквозь высокие окна с фрамугами, в них густо кружилась пыль, отчего возникало ощущение, что лучи можно потрогать. Бар напоминал Рики пустую церковь. Было в этом что-то церковное — дневной свет, сочащийся сквозь стекла, неизменные пустые скамьи, холодные каменные стены.

Стан Гедамински вошел и постоял у двери, крутя в руках кепку и принюхиваясь. Видимо, бар ему не понравился. Бармена не было, в зале сидели трое пьяниц. Один из них, нутром угадав полицейского, торопливо зашагал в туалет.

Рики помахал рукой с сигаретой, и Гедамински уселся на скамью напротив.

— Хочешь выпить, Стан?

— Я на работе.

Рики пожал плечами.

— Господи, Рик. Что ты здесь делаешь — взрослый человек в будний день? Как бродяга.

— А когда же я должен сюда ходить?

— После работы.

— У меня выходной.

— Ну так займись чем-нибудь полезным.

Рики принялся сгребать в кучку сигаретный пепел в пепельнице. Он криво улыбнулся. Что-то в Стане Гедамински ему нравилось.

— О чем ты хочешь поговорить, Стан, кроме как о моих дурных привычках?

— Я подумал — вдруг ты захочешь что-нибудь рассказать по поводу ограбления в «Копли».

— Говорят тебе, я ничего не знаю.

— Подумай хорошенько. У меня есть свидетель. Женщина из соседнего номера. Она видела, как ты выходил — примерно в то самое время, когда было совершено ограбление.

— Она ошиблась.

— Она говорит, ты помог ей отпереть дверь. Она тебя хорошо запомнила.

Рики скривился: «И что ты от меня хочешь?»

— Я мог бы арестовать тебя прямо сейчас.

— Ну так давай.

— На твоем месте я бы не стал выходить из дому без зубной щетки. У меня есть свидетель, и я подумал, что теперь-то ты расскажешь мне, какого черта делал в отеле, если не собирался красть.

— Вот до чего ты додумался? Или ты решил, что тебе мало?

Тишина.

— Я тебе кое-что скажу, Стан: у меня есть алиби. Я сидел в баре. Бармен за меня поручится. В любом случае бриллиантов у меня нет. Присяжные захотят знать: если я взял камни, то где они? Где улики, где деньги? У меня их нет, Стан. Знаешь почему? Потому что я их не брал.

— Мы перетряхиваем скупщиков.

— Можно, Стан, я тебе кое-что скажу конфиденциально?

— Зависит от того, что ты хочешь сказать. Я сам решу, конфиденциально это или нет.

— Поговаривают, что камушки принадлежат Чарли Капобьянко. Тот ювелир находился под его защитой. И теперь люди Капобьянко разыскивают того, кто это сделал.

— Я слышал.

— Я вот что хочу сказать: если собираешься кого-нибудь обвинить, то сначала убедись, Стан, что ты не ошибся. И не бегай по городу с криком, что какой-то парень, по-твоему, грабанул ювелира, потому что суда не понадобится. Тот, кого ты обвинишь, отправится на Чарльз-стрит и уже оттуда не выйдет. Ты сам это знаешь. — В тюрьме на Чарльз-стрит арестованных содержали до суда. — Винни Гаргано достанет его там с той же легкостью, что и на улице. На Чарльз-стрит у него больше своих людей, чем у тебя.

Гедамински кивнул.

— Хочешь арестовать — пожалуйста. Это твоя работа. Никаких обид. Но если ты не можешь с уверенностью меня обвинить, Стан, не разглашай моего имени. И не кивай. Дай слово. Это очень серьезно. Речь идет о моей жизни. Дай мне слово.

— Хорошо. Даю тебе слово, — проговорил Гедамински.

— Этого достаточно.

— Знаешь, пару дней назад мне сообщили о взломе на Симфони-роуд.

— Да? — с деланным удивлением переспросил Рики.

— Какой-то тип открыл замок, вошел через дверь, выбрался по пожарной лестнице и для чего-то выбил стекло. Совсем как в «Копли». Хотя замок открыт чисто. Классный взломщик.

— Люди в наши дни совсем позабыли об осторожности.

— Эти два ограбления очень похожи, правда? Человек вроде тебя не будет так делать. Великий Рик Дэйли слишком умен.

— Понятия не имею, о чем ты, Стан. Не знаю, зачем ваш грабитель вообще пошел в тот район, там нечего брать. Видимо, новичок. Или наркоман.

Гедамински фыркнул:

— А мне-то какая разница? Между нами говоря, если этот тип, Линдстром, каким-то образом связан с убийством Эми, тогда я посмотрю сквозь пальцы. Делайте с ним что хотите. Но дело об ограблении в «Копли» я закрыть не могу. Я проверю каждого скупщика, каждого ювелира, перекопаю ваш задний двор, если понадобится. Если я найду эти камни, хотя бы один из них, ты не вывернешься, и плевать на Капобьянко. Ты мне нравишься, Рик. Но не настолько.

52

— Не надо ли вам помочь?

Маргарет Дэйли вытаскивала коричневый бумажный пакет из багажника машины. При звуках голоса она выпустила свою ношу и обернулась. Стоящий на тротуаре мужчина смотрел на нее вполне дружелюбно. Он был круглолицый, румяный от холодного весеннего воздуха, со взъерошенными светлыми волосами, лет тридцати или чуть старше, в белой рубашке и сильно помятых брюках защитного цвета — так одевались приятели Майкла по Гарварду. Возможно, этот тоже был богатым гарвардским студентом — в нем улавливалось нечто мальчишеское. Один из тех людей, которые до старости юны душой, мальчик в теле мужчины. А возможно, Маргарет подсознательно сравнивала незнакомца с Джо, Майклом и Рики, примерно его ровесником. Мать неизбежно считала всех троих вечными детьми, а потому увидела ребенка и в этом молодом человеке. Он казался ей знакомым, но она не могла вспомнить, откуда знает его. Может быть, они встречались, а потом она его позабыла. Может быть, это приятель Майкла. У нее плохая память. Поэтому — а еще по давней привычке — Маргарет назвала его «голубчик».