головой, но не оборачивается.
— Просто… просто так сложилось, стечение обстоятельств.
— Это как? Шел-шел, подскользнулся, упал, очнутся, а на хрене девица голая скачет, сиськами трясет?
— Лика! — оборачивается ко мне, не скрывая праведного негодования, — что ты несешь? Я тебя не узнаю.
— А, что ты от меня хотел услышать?
— Я не знаю, — раздраженно разводит руками, — но явно не вот такой бред!
— Ну, давай, просвети меня, как же оно все на самом деле? — тоже поднимаюсь на ноги, чувствуя, что начинаю закипать. Та обида, которую он мне нанес, бурлит с прежней силой. Негодование, что сжигало в последние недели, рвалось наружу, и я больше не собиралась его сдерживать. — Дай угадаю. Запарка на работе, и тут она такая свеженькая, и ты просто напряжение скинул? Или нет. Не так. Она тебя преследовала, соблазняла всеми правдами и неправдами, и ты держался из последних сил, но не устоял? А может все дело в том, что ты мужик, тебе разнообразие подавай? А? Или, может, я не достаточно ласкова, приветлива была? Какой из вариантов? Ты говори, не стесняйся. Я любой приму.
— Лика, давай без истерик! Да я совершил ошибку, но исправлю это…
— Стас, милый, — подхожу к нему ближе, — ты о чем? Какие истерики? Если ты ждешь от меня рыданий и битья посуды, то зря. Их не будет. Я не собираюсь метаться вокруг тебя, заламывая руки, прогонять или умолять остаться. Ничего этого не будет. Понимаешь? Не будет ни-че-го!
Он понял, что последней фразой я перечеркиваю все, что нас объединяло, ставлю крест на совместном будущем, отступаю.
Его глаза хищно сужаются, и он подхватив под локоть, дергает меня к себе.
— Что за настроение такое? Да, оступился. Бывает.
— Хм, — задумчиво провожу рукой по его плечу, будто пыль невидимую стряхивая, — как у тебя все просто. Оступился. Бывает.
— Да, просто! И не надо усложнять. Я люблю только тебя, ты же знаешь. А эта… эта… шалава просто подвернулась.
— Шалаву зовут Лера, — зачем-то напоминаю, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти в себе отголоски прежних чувств, что сжигали раньше дотла.
Пусто.
— И когда ты о ней узнала? — ноздри трепещут, в глазах молнии сверкают.
Злится, бесится, не знает как себя вести. Его сбивает с толка мое спокойствие.
— Месяц назад. У нас, кстати, юбилей был, ровно пять лет с нашего первого поцелуя. Я ужин заказала, нарядилась, а ты все не шел. Названивать тебе начала, а там бах! И такой концерт. Стас, давай глубже, Ста-а-а-ас. Покричи для меня детка, — во мне явно пропадает гениальная актриса. Я так живописно на разные голоса озвучила их милые реплики во время траха, что муж даже в лице поменялся, побледнел, на скулах желваки заходили.
— Прекрати! — встряхивает, как мешок с мукой. — Какого черта ты столько времени молчала? Мы бы давно все решили!
О как! Я еще и виновата, что молчала. Нормально.
— Мы и сейчас все прекрасно решим.
— Нечего тут решать, — противоречит сам себе. — Все и так явно. Можешь вмазать мне по морде, заслужил. Я повел себя по-скотски, но исправлюсь. Не будет больше никаких Лер. Только я и ты. Перевернем эту неприятную страницу и пойдем дальше. Знаю, сразу не получится, сильно обидел тебя, но со временем справимся, все у нас наладится.
Он реально идиот? Или притворяется? Какое наладится??? Я не хочу ничего налаживать! Поезд ушел!
— Нет, Стас, — качаю головой твердо, без сомнений. — Обратно уже ничего не вернешь…
— Бл*дь, Лика, чего ты несешь, а? Давай без вот этого дурацкого пафоса "ничего не вернешь", — передразнивает меня, а потом уверенно заявляет:
— Все вернем! У всех бывают трудности, без этого никак. У нас все будет хорошо, даже лучше, чем прежде. Ребенка заведем.
Капец.
— Стас! Не будет у нас никаких детей!
— Ты сама не понимаешь, что говоришь.
— Я хочу от тебя только одного. И это не ребенок. Это развод! — ну вот и произношу заветные слова. Аж легчает, будто пружина внутри ослабла.
— Ты нормальная вообще? Какой развод? Из-за шлюхи какой-то?
— Нет, — смотрю ему прямо в глаза, — из-за того, что я тебя больше не люблю.
— Лика… — цедит сквозь сжатые зубы, но я не даю ему продолжить.
— У меня есть другой мужчина и детей я планирую делать с ним.
— Что? — ревет Стас, и я невольно отшатываюсь. — Повтори что ты сказала?
— У меня есть другой, — голос хоть и дрожит, но я не сдаюсь. Не хочу больше фарса, хочу свободы.
— Если узнаю, что ты с кем-то путаешься, убью к чертям собачьим.
— Убивай, — жму плечами, — я специально просила Леру тебя забрать, чтобы провести время с ним.
Вываливаю всю правду, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как его корежит. Наслаждайся, любимый! Должок возвращаю, с процентами.
Черт, я не знала, что во мне живет мстительная стерва.
— Сука! — схватив меня за горло, толчком прижимает к стене.
А я смотрю на него, не моргая, не пытаясь укрыться, просто смотрю.
Этот взгляд его бесит. Стас с размаху бьёт… Не меня. Кулаком в стену, рядом с моей головой.
Тут я понимаю, что далеко не железная леди. Я пугаюсь. Боюсь, что придушит сейчас в порыве ярости или покалечит, поэтому принимаюсь отбиваться, толкаться, кусаться, но он удерживает, наваливается всем телом, к стене прижимая:
— Дрянь, — низким, переходящим, на рычание голосом, сдавливая горло так, что воздух урывками, жалкими глотками поступает, в глазах красные круги плывут. — Какая же ты дрянь! Я думал, тебе можно доверять!
Эти слова отрезвляют, словно ушат ледяной воды на голову опрокидывают.
Он обвиняет во всем меня! Это я, оказывается, его доверие предала!
Ну уж нет!
Коленом засаживаю ему между ног.
Стас такого приёма от меня не ожидает, ослабляет хватку, чем я и пользуюсь. Выворачиваюсь из его лап и бросаюсь прочь. Прочь из этого дома! От это человека, который стал совершенно чужим!
Выбегаю из подъезда и со всех
