и периодически сам выдавал каких-то неугодных ему тёмных волшебников, поселившихся под крышей крепости. Но когда дело дошло до Астреи, в этом районе стало как-то подозрительно тихо, и те несколько раз, что мракоборцы заявлялись с обыском, дом как будто вымирал. Люди с выдающимися актерскими способностями утверждали, что в таком притоне уж точно не может быть магов, создающих опасную формулу и применяющих ее на магглах. На этом и порешили, и вот уже несколько недель маги просто прочесывали тоннели Неглинки и всё подвалы Москвы в поисках заговорщиков, начисто забыв про Шиповскую крепость — не с проста.
Каминная сеть выбросила Дарью и Персиваля на чердак. Они кубарём выкатились на пол, подняв целое облако пыли и пепла и такой шум, что, казалось, перебудили подвину Москвы. Дарья непроизвольно припала к грязному дощатому полу и замерла, ожидая, что еще пару секунд и на них бросятся все обитатели Шиповской крепости. Но во всём здании висела пронзительная тишина. Персиваль осторожно поднялся на колени и прислушался; в темноте Дарья даже могла различить, что он по-собачьи нюхает воздух и вертит головой, пытаясь рассмотреть хоть что-то во тьме, которую разбавлял разве что далёкий свет фонарей, падавший на пол сквозь битые окна.
— Куда нам теперь? — спросил Грейвз, подходя к Дарье и помогая ей подняться.
— Он сказал про комнату с камином. Думаю, это здесь, — сказала девушка и засветила огонёк на конце палочки. Его было недостаточно, но прибегать к более яркому свету волшебница не решалась, чтоб не привлекать лишнего внимания. Часы беспокойно тикали у неё в кармане, и Дарья прижала их ладонью, чтоб хоть как-то заглушить; но, похоже, этот звук слышала лишь она одна.
Грейвз последовал её примеру и засветил огонёк, и первым двинулся осматривать комнату. Под низким потолком ютился с десяток лежанок из матрасов, одеял и ящиков, в некоторых даже можно было найти какое-то добро вроде дешёвых бус или дырявого платка, обледенелого лаптя и пары сапог, причем оба были на одну и ту же ногу. Лежбище пустовало, и Грейвз, пользуясь моментом, принялся педантично ворошить одну постель за другой, рассматривая всё, что попадалось ему на руки. Дарья скривилась и прошла мимо, стараясь не смотреть по сторонам. В тёмном углу чердака виднелись какие-то обломки мебели; вроде, там даже был стол, но основную часть всего составляли обломки ящиков. Княжна неуверенно застыла перед этой конструкцией, различая стеклянные отблески в полумраке. На секунду страх сковал её, и девушка непроизвольно обернулась на Грейвза. Тот скурпулёзно осматривал чьё-то одеяло. Сейчас он был меньше всего похож на уличного бойца.
— Что Вы ищете? — громким шёпотом поинтересовалась девушка, радуясь, что ей удалось отсрочить свой час истины. Она предчувствовала, что найдётся в этих ящиках, и теперь… ей было почти что страшно.
— Следы тёмной магии, — ответил Персиваль. — Почему это место заброшено? — он нахмурился и прошёлся через комнату, поддевая носками ботинок попадавшийся на пути хлам. Вдруг он замер и пришпилил Дарью к месту взглядом.
— Что? — спросила она, цепляясь за гнетущую тишину.
— Что сказал Вам тот человек? — в его голосе слышалось беспокойство. Чем дольше Персиваль находился в этом притоне, тем больше он начинал напоминать ищейку, а не боевого пса. — Княжна, это может быть важно.
— Я не знаю, — потрясла она головой. — Он сказал… он просто сказал, что здесь мы найдем то, что нужно. И формулу, и людей, и… — она нервно вздохнула. Персиваль выпрямился и ещё раз осмотрелся. Дарья увереннее подошла к столу и начала перебирать ящики, заполненные листами с красными пятнами и кривыми записями: имена и цифры, даты и меры, но ни одна из закорючек не была упоминанием о лаборатории. Записи вёл человек явно безграмотный, буквы периодически были перепутаны или написаны задом-наперед. Дарья отчаялась расшифровать это в ближайшее время и просто сунула все записи себе в карман и продолжила обыскивать стол. В одном из ящиков блеснули пустые склянки, в которых не осталось даже капли содержимого, несколько разбитых пузырьков лежали под столом, и зелье стремительно испарялось, не оставляя следов.
— Персиваль! — подозвала она, указывая на осколки, а губы поджались в попытках сдержать нервные всхлипы. Скорее всего, Василевский предупредил жителей крепости, и кто-то разбил склянки перед самым их приходом.
— Чёрт, — только и сказал юноша и быстрым шагом поспешил к Дарье, но запнулся о чью-то лежанку и с грохотом похвалился на пол, пробив коленом половицу. Гнилая деревяшка издала громкое «бам» в звенящей тишине, и несколько секунд волшебники просто прислушивались, но шум не повлек никакой реакции. Палочка Персиваля лежала на расстоянии вытянутой руки от хозяина и выхватывала из тени цепь, прикрученную к полу. Грейвз осмотрелся и увидел, что запнулся о точно такую же. Персиваль приподнялся и сел, разорванная штанина начала окрашиваться в красный, но юноша точно не замечал этого. Он протянулся к цепи и принялся рассматривать кандалы на её конце. — Это ещё что? — цепь лязгнула, вторя звуку его голоса.
— Не знаю, — бесцветным голосом ответила Дарья, но под пронзительным взглядом Персиваля добавила. — Такими… вещами… приковывают подопытных, если препарат может вызывать агонию. Их используют и наркопритоны — мне так говорили — чтоб люди друг друга не убили.
Персиваль отбросил цепь и, поднявшись, подошёл к столу и принялся сам его обыскивать, заново перебирая уже просмотренные Дарьей записи. В его движениях чувствовалось напряжение, сосредоточенность, придававшая княжне сил в то время, как она чувствовала, как её решимость покидает её. Не время было раскисать, но Дарья не могла ничего с собой поделать, и камень на душе с каждой секундой утягивал девушку все дальше вниз.
— Княжна, — раздалось достаточно резко, чтоб вырвать Дарью из объятий невесёлых мыслей. Грейвз смотрел на неё пронзительным взглядом, но, увидев страх на лице девушки, постарался смягчиться. — Мы смогли зайти так далеко благодаря Вам, не теряйте мужества… — сказал он и взял её за руку. Не самый удачный жест с точки зрения… да вообще со всех точек зрения, но ничего лучше в голову юноше не пришло. Княжна кивнула и тут же поспешила высвободиться из хватки.
— Спасибо, Персиваль, но для утешений и другого рода… симпатии время найдётся потом. Василевский не мог отправить нас сюда, заведомо зная, что мы ничего не найдём, — пробормотала она себе под нос.
— Почему нет? — веско поинтересовался Грейвз. В его словах
