Не хотел, чтобы я купалась с Эдмундом. А сам плавать не умеет. И не желает учиться. Он не хотел, чтобы мы с Берзом говорили об архитектуре.
Возможно, это наводчик. Струге показалось, что развязка близка.
— Попрошу вас назвать имя и фамилию вашего жениха. Где живет, чем занимается.
— Моего жениха зовут Карлис Динцан. Живет в Риге, работает в Комитете госбезопасности.
Карлис Диндан. Комитет госбезопасности. Струга был преисполнен уважения к этому учреждению. Работнику уголовного розыска не подобает учинять допросы невесте сотрудника Комитета госбезопасности. И с любезной улыбкой Струга поспешил откланяться.
На двух других соседних хуторах не удалось разузнать ничего примечательного.
В половине одиннадцатого, плотно поужинав, по возможности утешив обеспокоенных стариков, Струга выехал с хутора «Плены». Собака лаем проводила его со двора.
Машина с проселка свернула на большак. Вдоль дороги тянулся мрачный еловый бор. Струга ехал медленно, включив дальний свет. Скорость не превышала шестидесяти километров.
Струга рассудил, что по такой дороге можно было бы ехать и со скоростью в восемьдесят километров: дорога гладкая, укатанная, сухая. Однако той ночью был туман— с воскресенья на понедельник. Это отмечено метеослужбой. Так что Берз навряд ли ехал быстрее.
Лес расступился. Впереди показался железнодорожный переезд.
Шлагбаумы с обеих сторон были опущены. Струга знал: переезд незакрытый. Проезжая в первый раз, он убедился в этом.
Остановил машину. Поднял шлагбаумы. Взглянул на часы. Без пяти одиннадцать.
Светила полная лупа. Невдалеке одинокий хутор тонул среди посеребренных кленов. Мир, казалось бы, затих, затаился в ожидании. Где-то затарахтел мотоцикл. Может, здесь, у переезда Берз кого-то взялся подвезти, и кончилось это трагично.
Струга перебрался через полотно. Опять опустил шлагбаумы.
Через километр дорога круто повернула, затем начался подъем. Тем временем машина миновала еще два хутора. Что может быть проще — встать у дороги, проголосовать, и вот уж Берз везет убийцу. Так представил себе Струга ночное происшествие. Надо будет разузнать, кто живет на этих хуторах, подумал он.
Петляя среди разросшегося кустарника, дорога поднялась на взгорье, затем столь же круто стала спускаться. Струга сбросил газ. Он уже проезжал по этой дороге, но запомнить все повороты, перевалы, удержать в голове подъемы и спуски — для одного раза трудновато. Притом ночью все казалось таким странным, лунный свет скрадывал расстояние.
Струга ехал с ближним светом, пытаясь себе представить, как дорога выглядела в тумане. Теперь средняя скорость не превышала тридцати километров в час, иногда падая до двадцати — на поворотах, где к обочине подступали кусты и деревья. Возможно, Берз, отлично зная дорогу, в такую ночь ехал бы быстрее, но в тумане он никак не мог ехать быстрее.
Временами приходилось сбавлять скорость до пятнадцати километров в час — разве это скорость? В одном месте у Струги даже дух захватило, он притормозил перед крутым спуском. Перейдя на вторую скорость, Струга пустил машину самокатом. Глухо ворча, всеми четырьмя колесами зарываясь в песок, машина покатила вниз.
Проезжая здесь днем, Струга не раз делал остановки, разглядывал отпечатки шин на дороге. Но за трое суток тут столько было езжено, — и колесными тракторами, и даже один гусеничный прошлепал, — что отыскать следы «Москвича» Берза было немыслимо.
Вот наконец и последний трудный участок. Дальше должна пойти ровная дорога. К обочине на спуске подступал густой кустарник. Над дорогой нависали ветви дуплистых деревьев. Лунный свет сквозь них едва пробивался. Жутковатое место, только хороший водитель, к тому же знающий дорогу, мог ехать без боязни.
И здесь могли остановить машину Берза.
Внезапно чья-то фигура отделилась от гущи кустарника. Встав на проезжей части, подняла руку.
Безобидный с виду старикашка с корзинкой грибов.
Но, может, еще двое верзил притаились в кустах? Вот так был остановлен и Берз, подумал Струга, выключив и ближний свет, оставив лишь габаритные огни — так лучше вглядываться в темноту. Надо последить, не крадется ли кто с обочин. Струга затормозил, выжал сцепление, перевел рычаг в нейтральное положение, до отказа натянул ручной тормоз. Все это проделал быстро, точно, машинально…
Успел достать пистолет, положил на колено и, прикрыв ладонью, снял с предохранителя. Патрон задвинул в ствол еще раньше.
Человек подошел к машине. Все двери были на запоре, приспущено боковое стекло.
К окошку приникло морщинистое стариковское лицо.
В мутном свете щитка приборов глянцевато отсвечивали лозины плетеной корзинки на локте.
— Большая к вам просьба, не подкинете до большой дороги, — зачастил старик, должно быть опасаясь, как бы машина не уехала раньше, чем он успеет изложить свою просьбу. — А то пешком тут махать и махать.
Струга сунул пистолет в карман, передвинул предохранитель и спросил:
— Ты один, дедушка?
— Один, один. У меня на хуторе «Кикаукас» сестрина живет, вот и задержался, муж у нее девятый год как помер, одна, бедная, мыкается. Помог теленка зарезать, завтра на базар повезет. Сам дорогой на грибное место напал, дотемна собирал, не заметил, как и ночь свалилась.
Грибы — крепенькие боровички, подосиновики, подберезовики, свинушки, лисички и другие, менее благородные, — доверху наполняли корзинку.
Старикашка, стоя у машины, переминался с ноги на ногу. Струга отворил дверцу. Хриплое стариковское дыхание и угрюмый шелест леса. Что будет дальше? Струга настороженно вслушивался. Тонким, неприятным посвистом кричала во тьме одинокая птица.
Трогая с места, Струга подумал: живет же на свете такой старикашка. До большой дороги километров десять с гаком. Ночь на носу, а он, видите ли, грибы собирает. Теленка зарезал, хотя и самому впору ноги протянуть. Грибы собирает.
«А ты что же? — спросил себя Струга, прислушиваясь к певучей скороговорке старика — тот рассказывал о нынешнем богатом урожае. — Сам-то ты что же? На ночь глядя разъезжаешь неведомо где. Рабочее время кончилось. Кто тебя гонит?» И Струга с удовольствием подумал о кружке горячего молока, которая ждет его дома. Ну, а что касается ссоры с женой, такая маленькая встряска семейной жизни не помеха. После нее милей друг другу покажутся.
Однако вот и большая дорога.
Среди друзей и знакомых Берза нашлось пять человек, знавших о том, что архитектор в пятницу вечером отправится в деревню к родителям, а в ночь с воскресенья на понедельник вернется домой. Почти все они в свое время гостили у Берза в деревне. Парились в баньке. Пили деревенское молоко. Купались на речке.
Этих людей Струга допросил в первую очередь. Розыск проводился целеустремленно, но без спешки, добротно и основательно. Струга не верил, что Берз жив.
Версия: убийство с целью ограбления. Побочный мотив, возможно, связан с местью.
На каком основании он делал вывод, что убийство с
