Насовсем. Что нет ничего лучше Земли, рук жены, yлыбки сына. Что…
— Нина…
Она обернулась медленно, явно догадываясь, что он скажет, но — странно! — в ее лице растерянность, и ожидание, и нет радости…
— Папа, папа! Смотри, шар!
Над Енисеем, гулко разнесенные по сторонам, зазвучали торжественные всплески челесты. Стены домов многократно отразили мелодию позывных, " весь город повторил без слов: «Ши-ро-ка стра-на моя род-ная…» Над островом Отдыха поднялась в небо вторая луна — матово-белый шар, зонд Службы Срочной Информации. Зонд превратился в туманное облако, в котором возникло лицо диктора.
— Передаем срочное сообщение, передаем срочное сообщение…
— В шарике — дядя! В шарике — дядя. Смотри, мама, дядя!
— Тише, Юрочка…
Замерли пары на набережной. Остановился матч.
Футболисты, забыв о мяче, смотрели в небо. Прекратилось движение на улицах. Потоки людей и машин слились, смешались, застыли.
Город смотрел в небо.
И по всей стране, по всей Земле — там, где была глухая полночь, и там, где гудел полдень, — люди смотрели в небо, на лунно-белые шары.
— Только что получена менгограмма с космического корабля «Королев». Как известно, сверхсветовой экспедиционный звездолет «Королев» стартовал около года назад к системе двойной звезды Лебедя с целью проверки результатов эксперимента, поставленного советским космобиологом Андреем Савиным…
— Пап, это о тебе!
— Тише, Юрочка…
— Как сообщает научный руководитель экспедиции академик Медведев, эксперимент увенчался успехом.
Земные микроорганизмы не только прижились в необычных условиях кристаллической планеты Прометей, но и целой серией взрывоподобных мутаций за очень короткий срок создали мощную биосферу.
Андрей стоял, слегка нагнув голову, широко расставив ноги, словно на палубе корабля. Диктор говорил еще что-то, и Нина видела, как из безвольного, припухшего, с нездоровыми мешками у глаз лица проступало другое лицо — резче очерчивался подбородок, набухали желваки, глубокая морщина пересекла лоб, и глаза, минуту назад смотревшие темно и покорно, осветились каким-то внутренним светом, словно окна дома, в который вернулся хозяин.
— Дешифровка продолжается. Менгоцентр любезно предоставил в распоряжение СИСа часть восстановленной передачи. Слушайте! С вами говорит планета Прометей!
По шару промчались полосы, замысловатые зигзаги, рассыпались и погасли искры, и вот из этой сумятицы помех, из непостижимых разумом расстояний, сквозь треск горящих галактик и гул радиоактивных ливней, скорее угадываемый, чем видимый, кричал Медведев:
— …необходимо продолжать и продолжать беспрерывно… необходима постоянная биостанция кон… айте Савину… самые… ические предположения… действительность… невероятно… озеро начало функционировать…ты… ужен…
Раскатистый громоподобный грохот заглушил передачу, и на какой-то момент зонд превратился в шаровую молнию. Потом все погасло и стихло, и снова возник бесстрастный диктор: — Мы передавали менгограмму с космического корабля «Королев».
«Ты… ужен…» Как просто, нужен — и все! А что, если он здесь тоже нужен? Хотя бы вот этим двум людям, что идут с ним рядом. Даже Юрка примолк и погрустнел. А на Нине лица нет. Как все нелепо… Он только что решил все окончательно, собирался сказать… И на тебе! Снова…
«Нужен, — продолжал он, сидя в уютном домашнем кресле. — Теперь нужен. Когда эксперимент удался. А тогда… Тогда верил только он один. Кстати, Медведев тоже голосовал за лишение звания… А теперь нужен! Неправда, — оборвал сам себя Андрей. — Все это неправда!» Вместе с ним верили ребята. И Медведев верил. И другие — незнакомые. Иначе не было бы экспедиции. Ничего бы не было. И он, «гениальный одиночка», действительно никому не был нужен. Просто теперь, после удачи, в нем заговорило запоздалое самолюбие. Ну-ка скажи откровенно, Савин, ты-то верил на все сто процентов, что гипотеза подтвердится? Молчишь? То-то… В конце концов, все это пустая нервотрепка. Ведь Медведев должен понимать — космос Андрею заказан.
Совет не отменит своего решения, потому что оно принято правильно.
Победителей тоже судят. И крепко судят. Если они виноваты. Иначе и быть не может.
Утро вечера мудренее…
Андрей встал с кресла, потянулся. Глянул на часы.
Три часа — уже утро…
Он выключил свет. Оконный проем заметно голубел в темноте.
«Озеро начало функционировать…» Что это может значить?
Неожиданно за спиной тревожно замигала лампа вызова: Андрей еще вечером выключил звуковой сигнал видеофона, чтобы случайный звонок не разбудил Нину с Юркой.
На экране, потирая воспаленные красные глаза, появился Микаэлян.
— Простите за ночной звонок, Андрей Ильич… Я знал, что вы не спите… Вы видели передачу с «Королева»?
— Да, Манук Георгиевич, видел.
— Поздравляю вас с победой. И от себя лично, и от имени Совета. И особо от Штейнкопфа. Он просил.
— Спасибо. Передайте Штейнкопфу, что я… я не знаю, что полагается говорить в таких случаях…
Микаэлян слегка раздвинул в улыбке толстые губы.
— В таких случаях, дорогой, лучше ничего не говорить… Но я вам позвонил, сами понимаете, не ради поздравлений. Дело в том… Сейчас только кончилось срочное заседание Совета. Из-за помех в менгограмме Медведева много неясного. Ясно только, что на Прометее происходит что-то из ряда вон выходящее. Медведев настаивает на немедленной организации постоянной биостанции. В принципе вопрос решен. Где-то через неделю, не позже, мы пошлем на Прометей оборудование, монтажников и дополнительную группу биологов. Послезавтра после полудня… то есть для вас уже завтра состоится отбор конкретных кандидатур. Кстати, что может значить «озеро начало функционировать»?
— Понятия не имею. Сам все время думаю… Был у нас с Медведевым один разговор… Но это слишком невероятно.
— Да, задачка… Так вы прилетите завтра в Москву?
— Простите, но зачем?..
— Я же сказал: будет отбор конкретных кандидатур. Или вы охладели к Прометею? Да, ведь у вас сын… Конечно, конечно…
— Я не о том, — очень тихо сказал Андрей. — Ведь решение Совета…
— Вах! — Микаэлян сразу ожил, просиял. — Конечно, дорогой, решение Совета остается в силе! Но ведь, кроме космонавтов, на звездолетах бывают и пассажиры!
Андрей смотрел на погасший экран и думал, думал, обхватив руками плечи. Часы негромко выщелкивали торопливые секунды, медленные минуты…
В кают-компании тонко пахло сиренью. Традиционная веточка сирени — последний подарок Земли — за полгода превратилась в целый сиреневый куст. И неожиданно зацвела…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
