— Вы уверены?
Он тоже наклонился ближе и тихо произнес:
— Абсолютно.
— С огромным удовольствием, — ответила она и с ослепительной улыбкой, от которой у него забурлила кровь, протянула ему руку. Себастьян почувствовал, как его сердце забилось в груди еще сильнее.
Он подставил локоть.
— Прошу нас простить, миссис Келлер… — сказала Элиза и с высоко поднятой головой позволила сопроводить ее на середину зала.
Там Себастьян вновь поклонился. Элиза присела в сносном реверансе и положила руку ему на плечо.
— Только не говорите, что я вас ранее не предупреждала, — произнесла она, пока не заиграла музыка. — Не вините меня, если у вас будут оттоптаны ноги.
Себастьян положил руку ей на талию.
— Ах да, танцы — не ваш конек, — ласково улыбнулся он партнерше.
Одна темно-золотистая бровь взметнулась вверх.
— И вы запомнили?
Он закружил ее в танце.
— Кое-что я помню очень хорошо. — Себастьян взглядом отыскал ее губы. — А есть вещи, о которых я не забуду никогда.
Она едва заметно приоткрыла рот.
— Моя сестра говорит, что вальс я танцую вполне сносно. Однако чтобы выучить алусианский танец, понадобится целая жизнь.
Он готов был всю жизнь обучать Элизу танцам.
— Вы прекрасно танцуете, Элиза.
Девушка благодарно улыбнулась.
— Жаль, что вы не можете сказать об этом моему бывшему учителю танцев. Увы! Он покинул это мир, не перенеся длительности ожиданий моих успехов.
Себастьян засмеялся и вновь закружил ее. Единственным его желанием было поцеловать ее. Смотреть в ее глаза. Ощущать прикосновение ее тела.
— Вам кто-нибудь говорил, что вы выглядите сегодня ослепительно? — выпалил он.
Глаза ее засветились восторгом и удивлением.
— Благодарю вас, господин Шартье. Кстати, мистер Робинсон тоже об этом говорил. Он старый приятель моего отца и видит почти так же хорошо. Однако ближе к делу, я сгораю от любопытства. — Луиза нагнулась ближе, когда они кружили по залу. — Вы виделись с ним?
— С мистером Робинсоном?
— Нет! — Она поспешно посмотрела вправо-влево и одними губами произнесла: —Господин Хит.
Себастьян совершенно забыл о банкире. Он забыл обо всем и видел только Элизу, которая сегодня была так прекрасна.
— Не знаю… нет. А он здесь?
— Здесь. Откровенно говоря, это идеальная возможность! Если хотите, я вам его покажу. — Она огляделась, как будто ища глазами банкира.
Себастьян посмотрел на Элизу.
— Элиза, вы…
Она подняла глаза на принца.
Себастьян сглотнул. И вновь закружил ее в танце. Язык еле ворочался во рту.
— Belius[13], — прохрипел он.
— О боже, — улыбнулась она, пытаясь шутить. — Неужели я это подцепила?
Почему он такой невоспитанный? Казалось, что годы обучения этикету выветрились у него из головы.
— Я пытаюсь сказать… но мне плохо удается, что вы — красавица. Это приблизительный перевод. — Но «belius» имело более широкое значение. Оно означало исключительную красоту. Причем имелось в виду не только физическое совершенство, но больше относилось к красоте души.
— Ох! — Элиза вновь зарделась. — Вы засыпаете меня комплиментами, господин Шартье. Я не знаю, как их воспринимать.
Принц тоже не знал, как их воспринимать. Но он был очарован.
— Да простите мне, ваше высочество, мою дерзость, вы сегодня вечером выглядите настоящим франтом. Со всеми своими орденскими лентами и медалями. — Она посмотрела на булавку в центре шейного платка. Булавка была украшена обсидианом, драгоценным камнем, который добывается в Алусии. — За что это?
— Это орден за доблесть.
— Серьезно? Вы совершили героический поступок?
— Я пытался. Этот орден я получил после четырех лет войны с Веслорией.
Она недоуменно уставилась на него.
— Вы воевали?
— Исполнение воинского долга обязательно для королевских сыновей, — ответил он. Да, война разрушает, но он мог честно признаться, что эти годы были самыми лучшими в его жизни. Себастьян выказал настоящую доблесть. Он понял, что представляет собой человек, если избавить его от всех внешних атрибутов королевской власти.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вы не перестаете удивлять меня, — обрадовалась Элиза. Улыбка ее изменилась. Она преисполнилась уважения к нему. Он нутром чувствовал это отношение и под ее взглядом казался себе непобедимым. — Я думала, что вы невоспитанный человек.
Принц засмеялся и вновь закружил ее в танце. Уже много лет он не получал такого удовольствия от танцев. Но все счастливые мгновения в его жизни, как и это, в итоге заканчивались.
Музыка стихла. Он заставил себя отпустить ее руку. Он хотел бы никогда не отпускать эту девушку и прямо сейчас вместе с ней покинуть залу. И просто идти и идти, прочь от трона. Прочь от Матуса. Прочь от Лондона и Хеленамара — только они вдвоем в целом мире.
— Будет ли неслыханной дерзостью с моей стороны пригласить вас еще на танец? — пробормотал он, когда они с другими гостями покидали центр залы. — Возможно, алусианский тур.
— Нет, если вам не жалко своих ног. Вальс оказался довольно занимательным. Я буду предметом бурных обсуждений в дамской комнате.
— И в газете, я полагаю.
— Вне всяких сомнений. Я лично напишу об этих слухах. — Она улыбнулась и поклонилась. — Он прямо за вашей спиной. Тучный мужчина. Седые усы настолько густые, что страшно представить, что там может притаиться.
— Прошу прощения…
— Господин Хит, — прошептала Элиза. — Неужели вы забыли, что хотели поговорить с ним?
— Да, забыл, — признался принц. Он действительно забыл обо всем, что не касалось Элизы. — Благодарю, что напомнили. — Он поклонился. Элиза дерзко улыбнулась и удалилась вприпрыжку.
Потеряв ее из виду, Себастьян оглянулся, намереваясь встретиться с этим самым господином Хитом. Но тут же заметил и остальных гостей, не сводивших с него любопытных глаз. Сколько из них наблюдали за тем, как он неохотно отпускал Элизу? Сколько догадались о его истинных чувствах?
Себастьян заметил направляющегося к нему сквозь толпу Кая. Он видел улыбки многих женщин, которые надеялись, что их следующими пригласят на танец. Он заметил, что толстяк с устрашающими усами стал от него отдаляться, направляясь к двери. Принц решительно последовал за ним, вежливо кивая на ходу тем, кто попадался на глаза, и искусно избегая тех, кто, по его мнению, намеревался перехватить его.
Господин Хит шел прямиком к буфету и двум огромным чашам пунша. Когда джентльмен налил себе пунша, Себастьян подошел к нему поближе. И тут же откуда ни возьмись возник лакей.
— Ваше королевское высочество, вы позволите… — Он жестом указал на пунш.
Слова лакея насторожили банкира, последний взглянул на Себастьяна.
— Добрый вечер, — приветствовал его Себастьян.
— Ваше королевское высочество, добрый вечер, — ответил банкир. Он наклонил голову и, казалось, тут же собрался отойти. Себастьяну не было нужды оглядываться, чтобы понять, что Кай неподалеку.
— Ваше лицо кажется мне знакомым, — заговорил Себастьян и кивнул лакею, который так отчаянно желал услужить принцу.
— Прошу прощения… — Банкир выглядел испуганным. — Прошу простить меня великодушно, но сдается мне, что это невозможно. Меня не представляли.
— Нет, — согласился Себастьян, принимая у лакея бокал с пуншем. — Но вы же знакомы с моим секретарем, верно?
Казалось, вся кровь отлила от пухлых щек господина Хита.
— Я видел, как вы беседовали с ним на бале-маскараде, — как ни в чем не бывало произнес Себастьян. Он отхлебнул пунша. — Отличный пунш, согласны? — Наверное, его охрану хватил удар, когда они увидели, как он пьет из непроверенного бокала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да… э… да, беседовали.
Господин Хит явно испытывал неловкость. Краем глаза Себастьян видел, как Кай подходит все ближе. — Если позволите… господин Хит, верно? Простите мое любопытство, господин Хит, что от вас хотел мистер Рейно?
Господин Хит побледнел.
