— В ту минуту я принял русскую женщину за лихорадочный бред, но потом она вновь появилась и предупредила...
— Что совпадений в твоей жизни больше не будет.
Джек кивнул. От такого предупреждения до сих пор мороз прохватывает. Катастрофический смысл.
— Она была права?
Аня вернулась к игре, передвигая на столике карты, выкладывая на базу тузы и двойки.
— Боюсь, да, милый.
— Значит, кто-то руководит моей жизнью. Зачем?
— Затем, что ты принимаешь участие.
— Не по своей воле.
— Воля в таких делах не имеет значения.
— Ну, если кто-то или что-то видит во мне своего знаменосца, пусть еще раз хорошенько подумает.
— Ты не знаменосец. Пока.
Уже легче. Немного.
— А кто?
Аня увлеклась раскладкой. Джек невольно обратил внимание, как ловко карты ложатся на столик.
— У тебя был предшественник, — объявила она. — Тот же самый, что у Близнецов. Не забыл Близнецов?
Перед глазами Джека мелькнули двое мужчин в одинаковых черных костюмах и темных очках, с идентичными бесстрастными бледными лицами.
— Разве можно забыть?
— Им предстояло заменить предшественника. А когда ты отправил их...
— Не оставалось особого выбора. Либо они, либо я. Я потом попытался помочь, но они отказались.
— Они сделали свое дело, однако с их исчезновением образовалась брешь. Которую ты должен заполнить.
— Вы же сказали, еще кто-то есть?
Аня кивнула, положив на столик последнюю карту. Все открылись. Пасьянс сошелся. Не трудясь перекладывать карты на базу, она собрала колоду, перетасовала.
— Есть. Мужчина из мужчин. Только он уже стар и может умереть, прежде чем снова понадобится.
— Снова?
— Он давно сражается на стороне Союзника.
— Сколько лет?
— Очень давно. Так давно, что ты не поверишь. Теперь его дни сочтены. После многовековой службы Союзнику — по-моему, слишком долгой, да кто прислушивается к старухе — его освободили. Впрочем, кажется, преждевременно. Несмотря на возраст, он может еще пригодиться. А если не доживет до того дня... — Она взглянула Джеку в глаза.
— Тогда я?
— Тогда ты.
Против всякой вероятности Джек поверил. С усилием прогнал мрачные мысли. Может быть, этот день никогда не наступит. Или к тому времени он сам умрет от старости.
Ладно. Он ведь пришел к Ане не ради себя — ради папы.
— Иное причастно к несчастному случаю с папой?
Аня кивнула, закончила тасовать, начала раскладывать другой пасьянс.
— И Союзник тоже, хоть скрытно.
— Вы с подругами, как я догадываюсь, стоите на стороне Союзника?
— Нет, — покачала она головой. — Я противница Иного, но не сторонница Союзника.
— На чьей же вы стороне?
— На твоей.
— Если я связан с Союзником, значит...
Аня раздраженно поморщилась и прервала игру.
— Я говорю, что не стою на стороне Союзника. Я сказала, что стою на твоей стороне. Значит, ты действуешь отдельно и независимо от Союзника.
— Почему?
— Потому что Союзник бывает таким же безжалостным, как Иное. Он противостоит Иному по собственным соображениям, ни одно из которых не связано с нашим благополучием и безопасностью. Использует в борьбе с Иным тебя и любого другого, не заботясь о том, что с тобой будет. Процветание человечества не входит в его планы. А в мои входит.
— Почему? Что вам до этого?
Аня вновь принялась перекладывать карты на столике.
— То же, что и тебе. Мы все в одной лодке на этой планете. Земля и есть лодка, если подумать. Люди заслуживают освобождения от обеих агрессивных сил. На нашей планете, в нашем уголке мироздания обитают разумные существа, поэтому она играет в борьбе столь важную роль. Это не просто собственность, которую можно выиграть, проиграть, обменять по собственному желанию. Если она должна достаться одному из двух, я предпочла бы Союзника, чем Иное. Хотя зачем кому-нибудь доставаться? Почему не избавиться от обоих?
— Согласен, — кивнул Джек, откинулся на спинку стула, стараясь разобраться в ее словах, в их смысле. — Однако из всего вами сказанного следует... что тут замешана и третья сила?
— Пожалуй.
— В том числе вы... и те женщины?..
— Получается так.
— Разве можно соперничать с двумя другими участниками?
— Я обязана.
— Но кто вы такая? Откуда?
— Мы отовсюду. Повсюду, кругом. Ты нас просто не замечаешь.
Джек затряс головой, разгоняя туман. Не хотелось сейчас разбираться. Без того трудно верить в сценарий космического перетягивания каната, а теперь выясняется, что в потасовке участвует третья сила или всегда участвовала, да никто ему не рассказывал. В любом случае потом можно об этом подумать. Сейчас надо сосредоточиться на отце.
— А папа тут при чем? Почему...
В голове возникла леденящая мысль. Что Аня сказала в первый день в больничной палате?
Поверь, малыш, ты многого не знаешь о своем отце.
— Ох, нет! Неужели тот самый «предшественник» — мой отец?
— Том? — расхохоталась Аня. — Что за бред! Думаешь, будто в волшебной сказке живешь? Это надо ж такое придумать!
— Вы фактически не говорите «нет».
— Хорошо. Хочешь услышать «нет»? Пожалуйста — нет. Твой отец не имеет непосредственного отношения ни к Союзнику, ни к Иному. Никогда не имел и никогда не будет иметь.
Она вновь рассмеялась и вернулась к картам.
Джек тоже вынужден был улыбнуться. Ладно, мысль, конечно, смешная. Перо бывает сильнее меча, но бухгалтер в роли защитника человечества от Иного? Безумная идея.
И все-таки... был момент...
— Вы сказали, непосредственного отношения не имеет. А косвенное?
— Разумеется. Разве не видно?
— Потому, что он мой отец?
— Кровный родственник, — кивнула Аня.
Джек закрыл глаза. Вот что он подозревал, чего боялся.
— Значит... аллигатора прислало Иное.
— Прислало? Нет, это чья-то чужая инициатива. Могу подтвердить — эту тварь породило Иное, но специально или случайно, трудно сказать.
— Почему? Вы ведь все знаете.
— Я не все знаю, малыш. Иначе мы с тобой заставили бы Иное и Союзника собирать чемоданы.
— Я почему-то не могу отделаться от ощущения, что вы что-то скрываете. Не все знаете? Хорошо. Всего никто не знает. Но почему не расскажете все, что знаете?
— Потому что порой предпочтительно узнавать самому. Впрочем, могу рассказать о связи Иного с тем самым аллигатором.
Джек развалился на стуле, хлебнул вина.
— Внимательно слушаю.
— Он появился на свет вблизи от узловой точки.
— Что это такое?
— Совершенно особое место. В разных местах земного шара завеса между нашим миром и Иным утончается. А иногда разрывается в точке, где к нам слегка, ненадолго просачивается Иное. Существа редко проникают с той стороны. А влияние — дело другое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
