Пол дал оркестру следующее указание: «Начинайте с самой низкой ноты, но постепенно, к концу пятнадцатого такта, вы должны быть уже на самой высокой ноте». Как они должны были это сделать, зависело уже от самих музыкантов, но в результате получилось сумасшедшее крещендо. «Это было очень интересно. Трубачи, всегда славившиеся пристрастием к индивидуальности, на ноту опережали всех. Струнные инструменты, как маленькие овечки, оглядывались друг на друга: «Ты берешь выше?» - «Да». - «Тогда и я беру выше». - «Еще немного выше?» - «Да». И все брали немного выше, очень деликатно вели свою партию, словно говоря друг другу: «Вы послушайте эти трубы… как они раскапризничались».
В конце звучал фортепьянный аккорд, исполняемый одновременно на трех пианино всеми «Битлз» и Джорджем Мартином. В это время звукорежиссер включил регуляторы громкости на полную мощь, что позволило уловить затихающие звуки (в качестве фона вы можете слышать свист). В завершение Маккартни велел всем выкрикивать какую-нибудь чепуху, различные звуки типа «юм, тум, тим, тин», что попало на кольцевую бороздку пластинки. И наконец, учитывая, что «Битлз», по словам Маккартни, никогда ничего не сделали для собак, был записан сигнал частотой двадцать тысяч герц, который не слышен человеку и воспринимается только собаками.
Неблагодарные дворняжки не оценили изобретательности Маккартни и начинали в страхе скулить, когда слышали этот звук. Но собаки есть собаки, а все остальные были в восторге. Возможно, что это было просто чудачество, но при записи песни «Lovely Rita» целый час добивались «забавного звучания» с помощью металлической расчески и папиросной бумаги. В техническом плане очень сложно было записывать альбом на старой аппаратуре, и только Мартин сумел записать девять дорожек на аппаратуре, предназначенной для записи четырех.
Однако готовый альбом оказался «чертовски восхитительным». Мартин говорил: «Это был альбом, который перевел «Битлз» из разряда обычных рок-групп в разряд людей, внесших значительный вклад в историю исполнительского искусства. Это был поворотный момент - именно поворотный. Альбом можно считать водоразделом, после которого искусство звукозаписи из чего-то такого, что иногда производит прекрасные звуки, превратилось в вид искусства, прошедший испытание временем, - скульптура в музыке, если хотите».
Возможно, что у «Битлз» были и более удачные альбомы (в «Revolver», например, больше песен, а «White Album» более интересен). Но ни одна запись, до или после, не отражала так полно дух времени. Кеннет Тайнан, отнюдь не склонный к преувеличениям, суммируя реакцию критиков на альбом, назвал его «решающим моментом в истории цивилизации Запада».
Маккартни хотел, чтобы всем было известно о его заслуге в создании альбома. «Этот альбом, - говорил он, - создан главным образом по моей инициативе. Мне принадлежит идея того, что мы выступали в роли другого ансамбля. Я старался, чтобы каждый в ансамбле был творцом, и создал замечательный альбом».
Однако не все согласны с тем, как Маккартни трактует историю создания альбома. По словам школьного товарища Леннона Пита Шоттона, на самом деле Мэл Эванс, «дорожный менеджер» и телохранитель «Битлз», был тем, кто не только придумал название «Оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера», но и предложил, чтобы вымышленный ансамбль был представлен как «второе я «Битлз». Однако Эванс был просто наемным слугой, а Маккартни - принцем новой эры. И если принцу было угодно заявить, что это его идея, придворный столь низкого ранга не смел возражать ему. А кроме того, независимо от того, чья это изначально была фраза или мысль, именно Маккартни удалось воплотить эту идею в записи на пленку.
У Леннона по поводу альбома были более тонкие замечания. Он не считал, что работа была продумана заранее, и по поводу заявлений Маккартни о «концептуальности» альбома говорил, что лично у него не было никаких концепций. «Sgt Pepper» называют первым концептуальным альбомом, но он не ведет никуда, - говорил Леннон. - Вся моя работа над альбомом не имеет ничего общего с идеей сержанта Пеппера и его оркестра. Но эта идея работает, потому что мы сказали, что она сработала».
После записи первых песен Маккартни начал убеждаться, что этот альбом будет значить больше, чем обычная работа, - он будет большим художественным достижением. В дополнение к содержанию Пол настоял на эффектной обложке альбома.
По рекомендации владельца картинной галереи Роберта Фрейзера был приглашен поп-художник Питер Блейк. Он вспоминал: «Пол объяснил мне, что это оркестр, который можно увидеть в парке. Поэтому на обложке должна быть фотография, как будто это городской оркестр, закончивший выступление в парке. Он сидит на сцене рядом с клумбами, а сцену окружает толпа людей».
Маккартни вспоминал, что для изображения толпы «мы предложили список своих любимых героев, таких, как Оскар Уайльд, Марлон Брандо, Дилан Томас, Элдоус Хаксли, Ленни Брюс. Каждый предлагал своих героев». Харрисон, увлеченный в то время индийской философией, предложил нескольких гуру и Ганди. Бунтарь Леннон предложил Гитлера и Иисуса. Ринго не предложил никого.
Блейк говорил: «Думаю, что главной моей задачей было решить, что если мы собираемся изобразить некую толпу, то в ней может быть кто угодно. Поэтому я несколько изменил первоначальный замысел и создал коллаж, включавший реальных людей, восковые фигуры, фотографии и художественные портреты».
Как оказалось, нельзя было изображать кого угодно, во всяком случае, любого, кого им хотелось. И если бы сделали так, как требовал Эпстайн, то вообще не изобразили бы в толпе никого. Брайан был убежден, что подобная идея может закончиться судебным разбирательством. Руководство EMI согласилось с ним и потребовало, чтобы от каждого персонажа было получено письменное разрешение, что он не возражает против изображения его на обложке альбома, а если персонаж умер, как, например, Мэрилин Монро, то такое разрешение должно было быть получено от его наследников.
«Здесь нет никакого риска, - убеждал Маккартни распорядительного директора EMI сэра Джозефа Локвуда. - Все будут только довольны».
Однако руководство EMI не разделяло подобного оптимизма Маккартни и потребовало в качестве гарантии от убытков несколько миллионов фунтов. Эпстайн ужаснулся, но, поскольку переубедить Маккартни было невозможно, он отдал своей помощнице Уэнди Моугер бестолковый приказ получить законное разрешение от каждого упомянутого персонажа. Естественно, что сделать это ей не удалось.
Лео Горси из «Bowery Boys» потребовал плату и был исключен из списка персонажей, Мэй Уэст отказалась, потребовав разъяснить, что она будет делать в «клубе одиноких сердец», и согласилась только после того, как каждый из «Битлз» написал ей персональное письмо. EMI отклонила Гитлера и Иисуса, а также предложила убрать Ганди. Локвуд объяснил Маккартни: «Мы не можем обидеть индийцев… Ты же знаешь, там масса проблем… и к тому же индийское отделение EMI…» Это отделение осуществляло монополию на всей территории субконтинента.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
