Читаем без скачивания Тоскана для начинающих - Имоджен Эдвардс-Джонс

– Нет, – говорит Мэри, поднимаясь на ноги. – А ем?

– Старухой? – спрашивает Белинда.

– Нет, – пожимает плечами Мэри, глядя на мать. – А вообще как пахнут старухи?

– Я понятия не имею, – смеется Белинда, распахивая еще несколько окон и впуская потоки теплого воздуха. – В любом случае, дорогая, займись приготовлением какой-нибудь molto итальянской еды. А я поеду в город, куплю множество всего итальянского. К семи часам все готово. На Белинде надето то, что она считает своим очень итальянским костюмом а-ля Джина Лоллобриджида: длинная черная юбка и цыганская блузка с длинными рукавами и глубоким декольте, тоже черная. Вообще-то ее положено стягивать в талии черным блестящим поясом с пряжкой, но никакие потуги и уминания плоти, никакое валяние на кровати и задержки дыхания не способны заставить его застегнуться. Поэтому Белинда сосредотачивается на аксессуарах. Красный пластиковый гребень удерживает ее волосы на одной стороне, а серебряные босоножки на высоких каблуках, с завязочками, пересекающимися на икрах, делают ноги похожими на перевязанную веревками salami. Хотя передвигаться в них довольно трудно, она упорно ходит по всему дому, с откляченным задом и обвислой грудью, добавляя в интерьер итальянские безделушки.

Что касается покупки всего итальянского, тут уж Белинда поработала на славу. Настолько, что, по правде сказать, «Casa Mia» больше всего похожа на итальянский сектор общеевропейской ярмарки. Гостиная убрана красно-бело-зеленой материей для флагов. Терраса увешана маленькими красными, зелеными и белыми флажками, повсюду разложены дыни, персики и финики, куски salame, salame целиком, ломти prosciutto, миски с бобами, а на одном столе красуется целый круг pecorino, вроде того, что Белинда обычно катает в качестве тренировки перед праздником. Даже сыр с ананасами претерпел изменения. Не желая выбрасывать такую отличную закуску, Белинда заставила Мэри поместить на конце каждой палочки для коктейля маленький итальянский флажок; одним движением английское блюдо превратилось в итальянское.

– Непринужденный вечер… непринужденный вечер, – бормочет Белинда, ковыляя среди подпрыгивающих флажков. – Непринужденный… стильный rustica italiana вечер.

– Я уверена, все будет в порядке, – говорит Мэри; она стоит в дверном проеме, одетая в простое белое платье с юбкой-солнцем, которая расширяется сразу под грудью и заканчивается у колена. Из-под тонких лямок видны ее загорелые плечи; длинные темные волосы заколоты сзади одним простым белым цветком.

– Ты выглядишь… гм… подходяще, rustica, – говорит Белинда, оглядывая Мэри с ног до головы. – Отлично придумано.

– Спасибо. – Мэри решает счесть слова матери комплиментом. – А ты выглядишь очень гламурно.

– Тебе не кажется, что это немного слишком? – спрашивает Белинда, подходя к зеркалу и движением бедер поправляя юбку. Она вытаскивает из черной сумочки красную помаду и рисует толстый алый овал на губах. Этот рисунок не имеет ничего общего с тем, что было задумано от природы, но Белинда все равно любуется своим творчеством. – Надеюсь, это в самом деле будет хороший вечер, – говорит она, наклоняясь к своему отражению и поправляя пальцем контур в углу своего открытого рта. – Очень важно, чтобы сегодняшняя вечеринка удалась.

Раздается стук в дверь.

– Быстро, – шипит Белинда, – поставь какую-нибудь музыку.

– Какую? – спрашивает Мэри.

– Что-нибудь итальянское.

– Что, например?

– Поставь «Три тенора», они итальянцы, – говорит Белинда, еще раз глядя в зеркало и проверяя, все ли в порядке. – Кто бы это ни был, он пришел слишком рано, – добавляет она.

– Готова поспорить, это Хоуард, – говорит Мэри.

Белинда открывает дверь. Это действительно Хоуард, и он выглядит очень подходяще для вечеринки. На нем его обычный праздничный наряд, рубашка из денима с открытой шеей, джинсы, коричневые сандалии; пестрый красно-белый шарф повязан вокруг шеи. Его светлые вьющиеся волосы приглажены и уложены на косой пробор при помощи воды и расчески.

– Белинда! – говорит он, входя. Легонько и пьяненько прихватывает ее за широкий зад и направляется прямиком на кухню. – Выглядит очень мило, правда.

– Bene… bene. Ты так думаешь, Хоуард? – спрашивает Белинда, труся позади. – Поскольку мы оба художники, мне интересно твое мнение. Как думаешь, это все rusticaitaliana?

– По-деревенски и по-итальянски? – переспрашивает Хоуард, осматривая буфет сверху вниз. – Гм… У тебя есть джин?

– Джин? – спрашивает Белинда, глядя вверх, на флажки. – Ах, прости, джин. – Она хихикает, потряхивая своей юбкой а-ля Лоллобриджида. – Я хотела подавать сегодня только итальянское вино. Но для тебя, Хоуард… – она улыбается, нагибаясь, чтобы открыть буфет, – есть джин.

Проигнорировав ряды пластиковых стаканчиков, Хоуард отыскивает на полке стакан объемом в полпинты и добавляет кубик льда.

– Скажи, когда хватит, – улыбается Белинда, наливая джин. Хоуард смотрит в другую сторону и, кажется, глубоко задумался. – Хватит! – говорит Белинда. Стакан наполовину полон.

– О, прости, хватит, – спохватывается Хоуард

Она добавляет тоника и ломтик лимона и протягивает стакан Хоуарду:

– Держи.

– Твое здоровье, – говорит Хоуард. Он прочищает горло, потом открывает рот и заливает внутрь сразу половину содержимого стакана. – Так уже лучше, – заявляет он, выходя на террасу. – Теперь что касается декораций, – говорит он, оглядываясь. – Сейчас я понимаю, что ты задумала, Белинда. Я понимаю, что ты задумала. Да, – кивает он, – очень по-деревенски. Очень по-итальянски. Умело использованы флажки. Отлично использованы продукты. Нет, в целом все очень хорошо сочетается.

– Ты думаешь? – говорит Белинда, играя своим красным гребнем. – Правда?

– Да, – снова кивает Хоуард. – Конечно. Превосходно. По-деревенски. По-итальянски. Отлично обставлено.

– Ну, если ты считаешь, что я все отлично обставила, – улыбается она, чрезвычайно довольная, – тогда я могу расслабиться.

– Хорошо, – говорит Хоуард, снова щедро отхлебывая из стакана.

– Итак, как продвигается твоя работа? – спрашивает Белинда с умным видом, скрючив указательный палец под подбородком. – Потому что, как я уже говорила тебе как-то вечером, у меня были некоторые трудности с моей. В смысле, бывают дни, когда впадаешь в такой ступор, что даже не можешь поднести ручку к бумаге. А потом… потом наступают такие дни, когда уже ничто не может остановить меня, даже электронные запросы от постояльцев!

– Ну, я вытащил своего героя из кровати. – Хоуард осушает свой стакан.

– Это хорошо, – с оптимизмом говорит Белинда. – Мне казалось, ты проделал это уже некоторое время назад.

– Да, – соглашается Хоуард, – но по крайней мере ему не удалось уползти обратно.

– А-а, – говорит Белинда, медленно кивая. – И это хорошо?

– Это очень хорошо, – говорит Хоуард, громыхая кубиком льда по стакану. Раздается громкий стук в дверь. – Я пойду, налью себе еще, – говорит он, – пока ты открываешь.

– Да, ты прав, – улыбается Белинда, труся обратно к двери. – Мэри! – шипит она, проходя мимо дочери, сидящей в кресле. – Не сиди, шевелись.

Белинда открывает дверь с приличествующей случаю улыбкой гостеприимной хозяйки.

– Здрасьте, – произносят хором четыре симпатичных женских личика, виднеющиеся в дверном проеме.

– Добрый день, – говорит Белинда, быстро делая шаг назад.

– О, выглядит здорово, – заявляет женщина с медными волосами и веснушками, входя в дом. – Джекви, – говорит она Белинде, крепко пожимая ей руку. – Мы встречались на днях у Лорен.

– А… да, – говорит Белинда. – Вы из коммуны.

– Правильно.

– А это ваш партнер, Палома, – вспоминает Белинда, пожимая той руку.

– Э-э… нет, – заявляет Джекви. – Моя девушка – Джэнет, вот. – Она указывает на изящную милую женщину, темноволосую, по-мальчишески стриженную, в кремовых льняных брюках и белой рубашке. – Палома – мой партнер по бизнесу.

– Угу, – подтверждает Палома, взмахнув длинными темными волосами и звякнув металлическими индейскими побрякушками на рубашке. – Не могу поверить, что вы решили, будто мы подружки.

Не выношу красноголовых.

– Мои волосы не красные, – возражает Джекви.

– Ну, во всяком случае, ненатуральные, – говорит стройная блондинка с яркими синими глазами.

Дюран, – представляется она, протягивая Белинде руку, – очень рада познакомиться с вами.

– Полагаю, вы выбрали себе имя сами? – замечает Белинда.

– Простите? – удивляется Дюран.

– Ну, знаете, как Палома.

– Нет, – отвечает та. – Мои родители были передовыми людьми для своего времени и дали мне это имя задолго до появления поп-группы.

– Хорошо, – отвечает Белинда, не понимая, что имеет в виду девушка. – Ну, проходите.

– О! – говорит Джекви, роясь в своей большой, шитой бисером сумке. – Мы купили австралийский рислинг. Не слишком сладкий.