— Да ну, какую там тему? — вскинулась та, без нужды принявшись перебирать разложенные на компьютерном столе (скосив взгляд, парень заметил, что клавиатура убрана вовсе, а монитор сдвинут в сторону, чтоб освободить побольше свободного места) запаянные в пластик системы для переливания крови, одноразовые шприцы и какие-то ампулы и флаконы, надо полагать, с той самой недавно помянутой глюкозой и физраствором.
— О семье. Ленк, ты только не взрывайся, как умеешь, я ж пока еще типа больной. Ты выйдешь за меня?
— Что?! — выпущенный из рук двухсотграммовый флакон с десятипроцентной глюкозой глухо плюхнул об пол и, естественно, не разбился, поскольку был пластиковым.
— Я серьезно. Выходи за меня замуж, а? Я ж не такой уж и дурак, честное слово. А с игрой завязал, я ведь обещал, помнишь?
— Кирилл…
— Я серьезно, Лен. Ну, нет у меня ни кольца, ни денег, чтоб его купить. Представляю, сколько вы на меня денег потратили, пока я бревном валялся. И Крым наш наверняка накрылся, по той же причине. Выйдешь?
— Дурак ты, Кирка, ох, какой же ты дурак…
— Это, типа, да?
— Конечно, глупый… — бросив на столешницу флакон, Лена шагнула вперед, снова опустившись возле кровати на колени. Обняла парня, положив голову ему на грудь. Кириллу стало жутко стыдно за свое давно не мытое тело, но девушку это, похоже, нисколечко не волновало. Потерлась щекой, как бывало раньше, особенно после секса:
— Кирка, а ты хорошо подумал? Нет, я все понимаю, сейчас ты одновременно ощущаешь и вину, и благодарность, но если хоть раз об этом напомнишь, я жутко обижусь. И вообще, я ведь далеко не подарок, сам знаешь.
— При чем тут это?! А подумал я хорошо, — твердо ответил тот. — У меня было время кое о чем поразмыслить, знаешь ли…
— Ну, и хорошо. Даю тебе неделю. Если не передумаешь, подаем заявление. Подходит?
— Подходит, конечно. Вот только заявление подадим, как только я смогу самостоятельно ногами передвигать. Сегодня у нас какой день? Я как-то мимо ЗАГСа проходил, смотрел — в четверг заявления точно принимают.
— Среда, — грустно усмехнулась девушка, глядя на парня влюбленными глазами. — А ты не изменился, танкист мой неисправимый. Ну, так что, ты ТАМ хоть победил?
— Кажется, да… Понимаешь, не в победе дело, Ленк. И, наверное, даже не в возможности что-либо изменить в нашей истории… — пришедшая в голову мысль оказалась неожиданно четкой, вовсе не соответствующей его общему печальному состоянию. — Я только сейчас и понял окончательно… Дело было во мне, Лен, во мне самом, понимаешь? Просто теперь я знаю цену жизни и цену будущему. Нашему с тобой будущему. А самое главное, теперь я точно знаю, сколько нам за него пришлось заплатить и чего я стою сам… Ну, вот где-то так, наверное…
— Ох… — только и произнесла в ответ девушка. — Даже спрашивать не хочу, что ты там пережил…
— А я и не отвечу, Лен, так что ты права, не спрашивай. Только, знаешь что? Нам обязательно нужно в Ярославль съездить.
— Зачем? — Лена с искренним интересом взглянула в лицо жениха.
— Должок один отдать. И память вернуть. Она этого заслуживает…
Девушка несколько секунд смотрела в закаменевшее лицо любимого, затем коротко кивнула, соглашаясь:
— Хорошо, милый. Расскажешь, когда захочешь, да?
— Расскажу, конечно. Но позже, ладно?..
— Конечно, Кирка. Самое смешное, что и мне есть о чем тебе рассказать. И, обещаю, ты очень сильно удивишься…
ЭПИЛОГ
Позволив жалюзи вернуться в исходное положение, Ларушев отошел от окна, опустившись в жалобно пискнувшее кресло. Хорошее, кстати, кресло, как приобрел лет пять назад, так ни разу и не пожалел. Натуральная кожа, между прочим… блин, о чем он думает?!
Ну что ж, вот и все. Вполне ожидаемый и предсказуемый финал. Все вышло, как и предсказывал Костя — у оппонентов тоже нашлись умные головы, с похвальной оперативностью догадавшиеся, что к чему. А может, и среди геймеров с самого первого дня были их люди, всех-то не отследишь, не проверишь, ООО «Танковый клуб» по-любому ни разу не спецслужба! Вот прикол бы вышел, если б один из лучших ребят, оставшихся там, оказался засланным казачком… Кстати, вполне возможно. Если кто-то из госбезовских внештатников неожиданно погрузился в кому, то это просто не могло не подвигнуть их на определенные действия. Например, тупо пробить по своим, несуществующим для большинства смертных, базам имена-фамилии сотрудников и основателей компании. Его, Костика или еще кого-то из двух десятков допущенных…
Настольный интерком назойливо запищал, и Виктор Александрович, поморщившись, принял звонок, переключив на громкую связь:
— Слушаю?
— Саныч? — Голос главного программиста был абсолютно спокоен. — Гости уже тут. Все, как Вадик и нашептал. Мне запускать сюрприз или погодить?
— Погодить пока, — секунду поколебавшись, неожиданно даже для самого себя ответил Ларушев. — Если я не выйду на связь через, — он мельком взглянул на часы, — десять минут, стирай на фиг все пароли и доступы. Базы почистил?
— Подчистую. И еще вчера, — фыркнул Рысенко. — Хрена кто разберет, на каких именно серваках и в каких странах лежат компоненты игрули… да и не фиг ли с ней? Кому она теперь интересна?
— Давай без лирики. Отбой — и жди звонка…
Потянув на себя ящик стола, он сдвинул в сторону какие-то бумажки, старые диски и прочую фигню, скопившуюся за эти годы, и коснулся кончиками пальцев прохладного металла. Пистолет, старенький ПМ выпуска одна тысяча девятьсот восемьдесят дремучего советского года, был приобретен нелегально и именно для подобного случая. Ствол абсолютно левый, да еще и со сбитым серийным номером, но… Противозаконно? Конечно. Но столь ли уж законной была вся деятельность «Танкового клуба»? И то, что они сделали? Смотря, с какой стороны смотреть. Если с точки зрения законности и прочей общепринятой морали — нет. Если же взглянуть со стороны всех тех, кто в немыслимо далеком уже восемьдесят пятом — тире — девяносто первом потерял все, не получив взамен практически ничего, то определенно, да…
Собственно, вот уже больше года, как пистолет лежал в столе с загнанным в ствол патроном. Вот и долежался. Криво усмехнувшись, Ларушев вытащил оружие, взвел курок и положил справа от себя, прикрыв несколькими листами бумаги с каким-то напечатанным на лазерном принтере текстом. Семисотграммовая смертоносная игрушка глухо стукнула о ламинированную «под ольху» поверхность столешницы. Хочется верить, что до этого не дойдет, но мало ли…
В дверь без стука просунулась хорошенькая головка секретарши:
— Виктор Александрович, тут к вам это… посетители… срочно, говорят… приглашать?
— Давай, — Ларушев откинулся в кресле, насколько возможно придав себе равнодушный вид не ожидавшего посетителей директора преуспевающей фирмы. Туфта, конечно, полная, ну, а вдруг да сработает? Хотя какая уж теперь разница?
Вошедших оказалось всего двое. Оба, несмотря на лето, в добротных темно-серых костюмах и примерно его возраста. Дождавшись, пока за спиной закроется дверь, тот, что стоял справа, вежливо осведомился:
— Виктор Александрович? — тот кивнул в ответ. — Нам представляться по всей форме или все ж таки не стоит? И, кстати, пистолет под бумагами справа от вас, это, право же, моветон. Слишком заметно… да и откровенно глупо. Стреляться надумали?
— Ну, не в вас же пулять, — буркнул совершенно сбитый с толку Ларушев, сердито отпихивая в сторону листки. И замер, не веря своим глазам. Вместо «пээма», который он выложил на стол несколькими минутами назад, там лежал совершенно незнакомый ему пистолет, угловатый, чем-то отдаленно напоминавший помесь нового «вальтера» и «глока». Вот только звезда на темно-коричневой пластиковой рукоятке, в точности такая же, что украшала рукоять непонятно куда исчезнувшего «Макарова», выглядела совершеннейшим диссонансом.
Виктор Александрович Ларушев сморгнул и пораженно взглянул на посетителей.
— Что-то не так?
— Документы… Могу я все же взглянуть на ваши документы? — и после крохотной паузы, уже понимая, но боясь поверить, все же добавил, казалось бы, навсегда забытое слово:
— Товарищи.
Посетители недоуменно переглянулись, и «правый», пожав плечами, вытащил из внутреннего кармана пиджака темно-вишневые корочки с золотой тисненой надписью «КГБ СССР» на обложке. Раскрыл, дав вчитаться в заламинированные строчки: «полковник Старев Игорь Вениаминович… служба по противодействию компьютерному шпионажу и вредительству… Второе главное управление КГБ СССР… начальник отдела».
— Получилось… — пораженно прошептал Ларушев, голова которого неожиданно закружилась. — Неужели… получилось?! Но почему именно сейчас?! Да, надо же Костику позвонить, предупредить…
