Птенцу еще нет и дня, а он уже умеет летать. Первые две недели жизни его пищу составляют насекомые, затем он начинает питаться семенами малли-скреба. Но так же поступают и овцы. Отсюда уменьшение количества птиц. Я очень сожалела, что не могла наблюдать сорную курицу в природных условиях, хотя и видела их холмики. Видела я и множество кустарниковых индеек, которые тоже относятся к семейству большеногое (три вида в Австралии, пять — в мире). Группа фермеров подарила штату Виктория участок малли-скреба, чтобы он был сохранен как заповедник. Комиссия по охране животных штата Новый Южный Уэльс закупила два небольших участка для той же цели. Размер спасательных операций небольшой, но все же это лучше чем ничего. Ведь сорная курица Австралии — это действительно нечто уникальное.
Мы ехали на юг по холмистой, коричневой равнине, разделенной изгородями на участки. Встречалось много ветряных мельниц и мало деревьев, за исключением небольших рощ около жилых поселений. Грэхем Пиззи рассказал мне, как обстоит дело с кроликами. Заражение миксоматозом, успешно примененное в 1950 г., дало стране передышку лет на десять. Но теперь передышка кончилась. Болезнь, хотя и носит эпидемический характер и выпускать ее из-под контроля нельзя, утратила до определенной степени свою силу. Слишком много кроликов получило иммунитет, унаследованный от выживших родителей. Сейчас возлагают надежды на отравление животных «составом 1080», состоящим из уксуснокислого фтористого натрия.
Это случилось в штате Виктория, в районе города Джилонг, где кролики впервые набрали силу, с тех пор как в 1859 г. скотовод Томас Остин выпустил их на волю с целью создать базу для спортивной охоты и обеспечить пропитанием бедняков. Кролики распространились как пожар, захватывая ежегодно до семидесяти милей новой площади, пока не захватили большую часть Австралии. Они обладали таким зверским аппетитом, что наполовину сократили количество овец в западной части Нового Южного Уэльса. По массе поедаемой травы пять кроликов равняются одной овце. Никто никогда не узнает, сколько их было в Австралии в начале века. Скотоводы строили заградительные барьеры, стреляли, ставили западни, травили — все тщетно. Как сопутствующее явление развилась торговля шкурками и мясом, выросшая в определенную отрасль промышленности, которая в наши дни мешает ликвидировать кроликов раз и навсегда.
Эксперты утверждают, что такое мероприятие возможно, и приводят в пример опыт Новой Зеландии, проводящей политику полного уничтожения вредителей, где торговля шкурами и мясом кроликов поставлена вне закона. В Австралии много охотников на кроликов, а также торговцев продуктами этой охоты, которые, естественно, заинтересованы сохранить животных. До начала распространения миксоматоза в некоторые годы на экспорт шло более десяти миллионов тушек кроликов. Даже через пять лет после начала эпидемии до сорока пяти миллионов животных ежегодно убивали на шкуры и мясо. Охота на кроликов фактически способствует их размножению путем отбраковки, а также в связи с тем что гибнет больше мужских особей, чем женских. Происходит непроизвольное перенаселение в местах распространения животных. Большинство специалистов видят выход в применении успешного опыта Новой Зеландии, то есть запрещении попользовать кроликов для коммерческих целей. Но это противоречит природе австралийцев. Охотник на кроликов — традиционная фигура. Да и охота — неплохой способ добывать средства к существованию. Идея отказа от использования этих животных в коммерческих целях имеет мало сторонников, и кролик находит своего лучшего друга в воинствующем индивидуализме общества. По мнению специалистов, два фермера из трех не проводят на своих участках необходимых мер борьбы с кроликами.
Их уничтожают с помощью приманок. Это, как правило, нарезанная морковь, которую разбрасывают по распаханной земле. Для привлечения кроликов часть моркови совершенно доброкачественная, а часть замешивается с ядохимикатами. Если это мероприятие проводить в соответствии с правилами, то таким путем уничтожается до девяноста процентов, а то и больше, кроликов на ферме. Владельцы крупных ферм используют авиацию для разбрасывания приманок. Ядохимикаты против кроликов стали такой же неотъемлемой частью современного ведения хозяйства, как применение удобрений или опрыскивание посевов от сорняков. Но государственные органы не могут ни заставить земледельцев травить кроликов на принадлежащей им территории, ни проводить эту работу своими силами, как это делается в Новой Зеландии. В их силах только увещевать и советовать.
В результате нерадивые фермеры срывают усилия честных тружеников. Поэтому кролики продолжают размножаться, а в некоторых районах даже в больших количествах, и опасность увеличения их поголовья до угрожающих размеров не может быть сброшена со счета. В любом случае они объедают овец, пожирая лучшие травы, давая возможность развиваться худшим, препятствуя возрождению кустарников и деревьев.
Может быть, будет получен другой вирус, как в свое время миксоматоз. Открытие его принадлежит бразильцу — доктору X. Б. Араго; вирус был обнаружен в Южной Америке. Затем его получил сэр Чарльз Мартин, проводивший эксперимент в Кембридже. Окончательно работа была завершена мадам Джип Макнамара, которая сумела доставить вирус в Австралию. Однако заразить им диких кроликов сразу не удалось. Успех был достигнут в районе верхнего течения реки Муррей бригадой сотрудников КСИРО под руководством Фрэнсиса Ратклидфа, который в то время стоял во главе Отдела по охране природы. Вирус, переносимый москитами, распространился по всему континенту.
В 1889 г. правительство Нового Южного Уэльса установило премию в размере пятидесяти тысяч долларов за эффективное решение проблемы борьбы с кроликами. Поступило тысяча четыреста заявок, включая предложение Луи Пастера распространять куриную холеру. После длительных дебатов эта мера не была принята, так как существовала опасность заражения других животных. Позже опыты показали, что куриная холера не убивает кроликов, поэтому Пастер так и пе получил премии. Кстати, никто ее не получил. Распространение миксоматоза было квалифицировано как «биологическое чудо». А второе чудо вряд ли вероятно.
На обратном пути в Мельбурн мы проехали через город Бендиго, представляющий собой исключение из правил, гласящих, что большинство городов золотоискателей, особенно тех, дни славы которых прошли, — мрачные, тоскливые и бедные. Мне же запомнились покрашенные белой краской дома; широкая главная улица; зеленые лужайки с деревьями и цветочными клумбами; прочные, украшенные лепкой викторианские дома, как, например, школа механиков, и несколько прелестных квадратных опоясанных балконами зданий с колоннадами, среди которых был отель (я надеюсь, что Робин Бойд преувеличивал, когда описывал такого типа отель, как «двухэтажную железную веранду, вьющуюся вокруг плохого обслуживания, раздражительности и примитивной канализации»).
