Группа «Седьмая тропа» за большую часть времени своего существования никогда не останавливалась в одном месте дольше, чем на месяц. Мы постоянно находились в движении. Мы колесили по дорогам, плавали по морям, летали по небу и объездили таким образом весь мир. У нас не было запланированного турне. Мы просто выехали из Москвы на «Рязанскую весну», потом заехали в Воронеж, затем в Волгоград, в Саратов, Самару… Весть о необычной группе летела впереди нас. Нам звонили — мы соглашались и приезжали. Объехав Россию по югу до Владивостока, мы направились на север и совершили обратный путь, остановившись в Питере. Затем нас пригласили в Белоруссию и Украину. Мы двигались все глубже на запад, подхваченные непреодолимым течением, отрывающим от Родины. А когда европейские и российские новостные выпуски наперебой говорили только о «Седьмой тропе», мы стали являться в каждую страну без приглашения. Нас окружал огромный мир, и мы собирались побывать везде. И было совершенно безразлично, какую религию исповедовали жители данной страны. Какой политический строй доминировал в обществе. Какая культура и традиции сложились в данном государстве. В каждом выступлении мы разговаривали с публикой на ее родном языке, потому что у нас не было готовых болванок для песен. Проще говоря, мы ехали к людям не со своими песнями, а с их песнями. Мы импровизировали, и это давало нам полную свободу.
Свобода эта выражалась и в стиле исполнения. Точнее — в отсутствии всякого стиля. Мы не являлись рок-звездами, мы не играли рок, хотя исполняли музыку все теми же электрогитарами и барабанами. По большому счету наши творения не могли называться песнями — в привычном представлении. Были и куплеты, и припевы, и проигрыши. Но все они имели непредсказуемый характер. Песня могла длиться всего минуту, или затянуться на несколько часов — все зависело от публики. Тексты, как и музыка, тоже сочинялись на ходу.
У нас не было ни продюсеров, ни директоров. Ни техников, ни помощников, ни аппаратуры. Все, что мы имели — это три гитары (электро, бас и акустику), флейту (на которой я научился играть) и небольшую ударную установку. Поначалу инструменты довольно часто менялись, пока музыканты не находили свое. Транспортировкой группы обычно занимались организаторы концерта, но нередко приходилось, особенно за рубежом, брать напрокат микроавтобус и двигать на нем по всей стране, ночуя на обочине, в поле или в лесу.
Это было прекрасное время.
С Алексом, несмотря на разногласия, группа поддерживала контакт и одно время предлагала вернуться. Проект «Скальд» продержался недолго — спустя полгода его свернули ввиду отсутствия рентабельности. Даже Сергей готов был забыть прошлые обиды и согласиться на восстановления Алекса в команде, но тот, на удивление, оказался против: Алекс признался, что ему не место среди нас. «Такова общая проблема специалистов и профанов, — сказал он, — неукоснительно следование классическим правилам. Я не смогу выйти за их пределы». На этой ноте «директор» завершил карьеру музыканта и подался куда-то в криэйторы. На этом след его жизни оборвался для меня на долгое время.
Спустя два года неутомимого полета по белому свету, Судьба вернула «Седьмую тропу» к родным краям. Мы приближались к Северному Кавказу и не устояли перед соблазном показаться в Невинке.
Глава 16
В город команда прибыла тайно. Впрочем, практиковалось у нас такое довольно часто — вдруг исчезнуть с поля зрения папарацци и объявиться на другом конце Земли. Часто для таких вещей я использовал Тень, но прятать в ней всю группу было затруднительно. После долгих споров было решено арендовать четыре автомобиля в Ставрополе и порознь добраться до Невинки. (СМИ в это время искали нас где-то в Казахстане, куда была брошена интересная «утка»). Мне достался Renault Logan второй свежести. Первым должен был отправиться Сергей, затем Игорь, я и Дима. Была еще версия приехать ночью, но посчитали, что это уже перебор.
Трасса Р-216 послушно стелилась под колесами. Впереди постепенно вырастал город, приветливо размахивающий флагами серого дыма из промышленных выхлопных труб. Юное солнце, зеленые поля по бокам дороги, едва прикрытые лесополосой, и темный от влаги прошедшего недавно дождя асфальт трассы делали пейзаж живописным.
Динамики надрывались от голоса Кипелова — той эпохи его творчества, когда молодое сопрано вокалиста как-то быстро приобрело красивые бархатные тона зрелости:
Вечность смотрит в глаза,Тянет вниз, не дает вздохнуть.Неужели все зря?Но как долог был этот путь!Возвращаться нет сил,И нет силы сдержать свой крик…
Реки времен — отражения миров,Реки времен — в них шагнуть ты готов,Чтобы там вновь увидеть себяИ разгадать, что хотела судьбаОт тебя.
Пленник собственных слов,Ты позвал за собой других.Молча в жертву принесВсе, что в сердце своем хранил.Жаждой славы гоним,Поздно понял, что ты один…
Logan мерно колесил по первым улицам. Я не торопился и желал вдоволь насмотреться на знакомый и чуждый город, перебирая в памяти воспоминания. Невинка влачила свою жизнь между Россией и Кавказом, неторопливо убивая культуру и спорт, унавоживая их останками красивые, но пустые, торговые центры. Пешеходы завистливо глядели на проезжающие мимо автомобили, которые виляли по убитым дорогам, и мечтали оказаться на месте шоферов, потому что тротуары, по которым они шли, могли вызвать только плач и стенания. Люди наряжались по последней моде ведущих китайских кутюрье из подвалов трущоб города Ханчжоу, и всеми силами старались «выделиться» из общего течения народа, чтобы в них, как в советских вольнодумцах, не заподозрили отсутствия уникальности. Я видел эту картину десять лет назад и через десять лет увижу ее снова. Статичный холст пожирающей объедки цивилизации провинции вызывал во мне удовлетворение: на его фоне я видел, как изменился сам, как поменялись мои ценности и какой опыт я приобрел в путешествиях. Люди и сами, понимая свое униженное и серое положение, любили всякое упоминание Невинки по телевизору и Сети: потоп в 2002-м, теракты в 2000-м и 2007-м, несанкционированные митинги 2012-го… Но самое любимое и точное — это фраза Галыгина: «Невинномысск — он как Леди Га-га, только город»…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
