Кирилл кивнул.
— Я давно хотел поговорить с тобой, но… — Кирилл взглянул на часы. Папины, швейцарские, противоударные, водонепроницаемые. Времени было еще много, но или мать, или Александр могли вернуться в любое время, непременно заглянув в его комнату, как обычно делали, а книга осталась на столе. — Ты не уйдешь? Я должен вернуться… Ненадолго. Никуда не уходи!
Кирилл уже бежал к огороду, перемахнув через две грядки.
Возле комнаты он замер, прислушиваясь, и только потом вошел, уловив в зеркале свое отражение. Книга лежала там, где он ее оставил, но кота поблизости не было. Сдернул с окна одеяла, аккуратно завернул книгу в полотенце, сунул под матрас, поправив подушку. На кухне приготовил бутерброды из хлеба, сыра и колбасы, прогрев в микроволновке — на всякий случай, если Мирка вдруг голодная, и полотенце. Стояла жара, пот катился с него градом.
Мирка ждала его. Было заметно, что она нервничает и, возможно, уже собралась уходить.
Кирилл как можно приветливее улыбнулся, протягивая целлофановый кулек.
— Есть хочешь?
Мирка тоже улыбнулась.
— Ты за бутербродами ходил?
— Нет, я кое-что оставил… Я искупаюсь? — спросил он в надежде, что за то время, пока остывает, продумает разговор с нею.
Мирка засмеялась, засмотревшись на него. Пожала плечами.
Девушка была обыкновенной, сломленная, но не озлобленная. И глаза… Не то голубые, не то зеленые — цвета морской волны. Если судить по тому глазу, который не был залит кровью.
Кирилл нырнул глубоко, чтобы достать обжигающую прохладу. И сразу вернулся, повиснув на помосте, вынул один бутерброд, проглотил в три приема. Невольно он покраснел, стараясь не смотреть на голые ее колени, на которых лежал кулек. Наверное, он впервые так близко дотронулся до девушки.
Бутерброды быстро закончились.
— Так о чем ты хотел поговорить? — спросила Мирослава, удивляясь.
— О нас… — Кирилл выбрался на помост, вытерся полотенцем и присел рядом. — Мне кажется, наши проблемы имеют один корень. Я хотел бы узнать… С чего все начиналось у вас? Ты же понимаешь, что мы в одной лодке.
Мирослава помрачнела и закусила губу, уставившись вдаль.
— Если ты не хочешь, можешь не говорить, — кивнул Кирилл. — Это брат тебя? Или он?
— Упала, — смутилась Мирослава.
— На глаз? — ехидно заметил Кирилл, не поверив. — Ты должна показать маме. Сетчатка могла отойти. Ты не должна обращать внимания на Сашку… Он раньше был другой, добрый, спокойный, раньше он бы тебя не обидел.
— Раньше все были другими, — горько усмехнулась Мирослава.
— Не все. Кто-то остался, как был. Да, нам не повезло. И мы можем оставить, все как есть, а можем попробовать разобраться.
— Ты говоришь, как взрослый, — рассмеялась Мирка.
— А я и есть взрослый! Мне шестнадцать месяц назад стукнуло, я в девятый перешел. Можно пить, курить, жениться… Если хочешь знать, я все умею! — похвалился Кирилл, расслабившись. Разговор не клеился, но знакомству положено начало. — А хочешь, пойдем сегодня на танцы? Ну, как моя девушка?
Кирилл снова покраснел, он вылез их воды, присаживаясь рядом. Мирка взглянула на него испуганно.
— Если Сашка тронет тебя, я его убью! — пообещал Кирилл. — Мы не на самом деле, мы сделаем вид… — он заметил, как Мирослава побледнела и задрожала губа. — Мне кажется, если бы все было как раньше, то Сашка обязательно обратил бы на тебя внимание. Ты не должна выходить замуж, это неправильно… Это даже не назло…
Кирилл вдруг заметил, что слова идут откуда-то из глубины его, внезапно срываясь с языка. И он понимает, о чем говорит, но не сразу, а лишь после того, как услышал их из своих уст. И обомлел, заметив рядом с развалившимся на прохладных досках Тузом кота, который жмурился на солнце и ехидно ухмылялся…
Да-да, именно ухмылялся!
— Может быть, враги наши именно этого хотят? Чтобы ты испортила себе жизнь, чтобы у нас жизнь не наладилась…
— Может быть, — прислушиваясь к себе, вдруг согласилась Мирослава. — Только знаешь, у меня столько проблем, которые сами собой не решаются. У меня нет образования, как у Анны Владимировны, мне никто помогать не станет. Мне жить негде, у меня дом развалиться. Крыша не выдержит, если снега будет, как в прошлом году. И газ к нам никто не подведет, хотя до нас осталось метров триста. А ты знаешь, сколько дрова стоят? Полторы моих зарплаты! А-а… — Мирка безнадежно махнула рукой.
— И об этом мы поговорим. Мы сами расспросим жителей. Тут есть пустые дома, в которых есть и крыша и газ, но никто не живет. Если попробовать выкупить у тех, кто нынче в новый дом переедет и отремонтировать, то там тебе и Славке будет лучше. Вы здесь не одни такие, — Кирилл обнадеживающе похлопал Мирку по спине, положив руку на плечо. — За рекой еще две медсестры живут и нянечки, я слышал разговор матери и Матвея Васильевича. Условия, у них, конечно получше, но как бы хуже. Этот вариант пока не утвердили, там многие дома пойдут под снос.
— Кирилл, это все денег стоит! — рассмеялась Мирка. — Я не тот человек, которому что-то могут дать. Я здесь никто! Мы чужие!
— Не-ет, мы будем хитрые, как лисы, ядовитые, как змеи, и проторим дорогу, как дикие медведи… — прищурившись, Кирилл помахал пальцем, взглянув вдаль по реке, где были отсюда видны Черемушки. — Ну так как, идем?
Под рукой Кирилл почувствовал, как тело Мирки напряглось, словно она хотела сбросить руку и боролась с собой. Он был выше ее на голову, он осмелел.
— С таким фингалом? — Мирка смутилась.
— Ну… разработаем легенду! Я побил твоего бой-френда, а тебе досталось, — он расслабился. — По-моему, ничего легенда?
— Господи, какие же вы разные! — Мирка взглянула на него исподлобья. — Я старше тебя на пять лет! Как я могу пойти с тобой на танцы?!
— Насчет возраста… Это как сказать! У моей тетки Верки любовники бывали младше и на десять лет, и на пятнадцать. И всех бросала, не они ее!
— А у тебя девушка есть? Ну, по-настоящему…
— Э-э, — отрицательно покачал головой Кирилл. — С девушками мне не везет, — тяжело вздохнул он. — Не до них было. Я знаю, что ты любишь Сашку, и мне кажется, он тебя тоже. Но крыша у него не на месте. И если вы будете почаще бывать вместе, то злость из него выйдет, или ты его разлюбишь. А если это не так, почему же он так ненавидит тебя? Тебя одну! И любит какую-то тварь. Остальные для него пустое место.
— Не знаю, — Мирка с тоской посмотрела на воду. — С чего ты взял?
Кирилл вдруг ощутил боль. Явственно, будто носил ее в себе. Он и раньше чувствовал людей, но боль пришла к нему впервые. Прочитать ее не получилось, а Мирка вдруг распрямилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
