Вполне возможно, что своим волнением родители хотят сказать своему ребенку: «Видишь, как мы о тебе заботимся? Цени это!» Однако, ребенок в такой ситуации слышит только то, что его папа и мама заботятся исключительно о себе и о своем спокойствии. Он вполне осознает, что его родители борются за свой священный покой, ограничивая его жизнь и выливая на него свои отрицательные эмоции. И будь их воля, они бы вообще свое чадо никуда не пускали, купив свое спокойствие ценой личной, частной жизни близкого человека. К сожалению, такое случается нередко. Потому как – есть дети, которые могут противостоять натиску родительской «любви», а есть те, которые не могут и ломаются под этим натиском. Родители занимают роль жертвы – «Я поседела из-за тебя!», «Ты посмотри, до чего ты меня довел!» – а реальной жертвой этого эмоционального шантажа оказывается ребенок. И поверь – ему вовсе не обязательно быть вундеркиндом, чтобы понять или просто почувствовать эту ложь и несправедливость.
Ну и самое главное – это же абсолютная иллюзия! Родители думают, что своими запретами они могут гарантировать стабильность своей и чужой жизни. Но это чистой воды заблуждение. У нас за последние несколько лет в три раза выросла подростковая смертность в результате самоубийств, понимаешь? Дети убивают сами себя, для этого вовсе не нужны какие-то дополнительные условия. Как в таких обстоятельствах можно уповать на спасительную функцию родительских запретов? И как будто с ребенком в 10 утра ничего не может случиться! Это же ерунда. Несчастье обычно приходит оттуда, откуда его не ждешь. И зачастую как раз в то время, когда теоретически ничто не предвещало беды.
– Ну, знаешь, от этого не легче. И вообще, я бы так не осуждала людей, которые искренне переживают за своих детей, ведь и правда, может случиться все что угодно!
– Знаешь, мне кажется, самое страшное, что может случиться, – это то, что родители с помощью своих страхов вырастят в семье еще одного невротика. Они говорят, что кругом опасно, и он становится тревожным, а соответственно – и слабым, потому что испуганный человек более уязвим, нежели человек уверенный в себе. И вместо того чтобы постепенно увеличивать объем коммуникаций ребенка с миром, его самостоятельность, автономность, они, напротив, делают его зависимым и закомплексованным.
Да, в окружающем мире есть масса неприятных вещей, но что мы будем с этим делать? – вот в чем вопрос. Можно посадить ребенка в инкубатор, а можно помогать ему эффективно адаптироваться к этому миру, постепенно увеличивать степень его подготовленности, наращивая количество его контактов с этими негативными факторами. Рано или поздно наш ребенок будет вынужден покинуть родительский инкубатор – от этого не уйти, но если он сделает это, только когда ему исполнится двадцать или двадцать пять лет, мы подвергаем его куда большей опасности, нежели когда мы отпускаем своего двенадцатилетнего ребенка в булочную на соседней улице.
С детства мы переживаем маленькие инфекции и неприятности в отношениях со сверстниками и таким образом формируем свой биологический и, если угодно, социальный иммунитет. В детском саду у меня отняли игрушку, в школе ударили по голове учебником, в старших классах я подрался из-за девушки. Человек, который взрослеет в реальной жизни, не понаслышке, а на собственном опыте узнает о существовании самых разных непростых жизненных ситуаций. Нужно ли ему это? Разумеется! Таким образом он постепенно формирует соответствующие навыки поведения – от малого к большому. У гипертревожных родителей ребенок вырастет весь в цветочках и одуванчиках, обложенный подушками безопасности. А потом – раз… и взрослая жизнь. И речь даже не о том, что на него во дворе кто-то нападет. Проблема в том, что он даже на работу не сможет сам устроиться – его придется за руку вести, потому что «там» страшно.
Думать о детях, заботиться о них – это вовсе не значит бояться за них. Заботиться о детях – это учить их учиться на собственных ошибках, учиться делать выводы из неприятных ситуаций. Как правильно вести себя в той или иной ситуации? Что делать, когда обстоятельства складываются так, а не иначе? На что рассчитывать, а на что не рассчитывать, какими инструментами пользоваться, а к каким не прибегать ни при каких обстоятельствах? Как реагировать на то, а как на это? Вот, что должен осваивать ребенок от года до восемнадцати. И это не вопрос читки нотаций, это отношения – подающего надежды спортсмена и талантливого тренера, который помогает, поддерживает, одобряет и ставит новые задачи. Заметь – не парализует активность, а ставит новые задачи, адекватные тем возможностям, которые с каждым годом появляются у ребенка.
Конечно, надо по возможности делать жизнь близких тебе людей более удобной и защищенной. Но без фанатизма – не так, чтобы их жизнь превращалась от такой заботы в игру «Большой Брат всегда следит за тобой». Например, моя жена ездит на хорошей машине с подушками безопасности – ее автомобиль надежнее, чем многие другие, и сделать это в моих силах. Можно организовать в квартирах родственников хорошую систему безопасности. В жизни человека неизбежны болезни, и не следует думать, что если мы боимся за детей или родителей, то от этого их здоровье улучшится, скорее всего, будет как раз наоборот. Так что, лучше купите своим близким медицинскую страховку в подарок на день рождения, чтобы в случае необходимости они были обеспечены качественной медицинской помощью.
А реплика: «У нас нет на это денег!» – ставит меня в тупик. Сил на то, чтобы терроризировать близких, у всех почему-то хватает. Ну, так найдите этим силам более эффективное применение, и будут деньги и на страховку, и на подушки безопасности. Во всем мире люди отчисляют на медицинскую страховку от 10 до 20 % своего дохода. А теперь пусть каждый возьмет и посчитает. Поверь, если наш читатель проведет такой расчет, то окажется, что даже если он человек с очень небольшим достатком, у него хватит денег на дополнительную медицинскую страховку, поверх, разумеется, обязательного медицинского страхования. Но мы же боимся пространно, гипотетически… Как русские интеллигенты: «А поедемте кормить детей, пока их матери на сенокосе!» – «Милочка, когда вы проснетесь, их матери уже вернутся с сенокоса»… Как реально позаботиться о безопасности – зимой снега не допросишься, а как попереживать по поводу безопасности – тут у нас целая рать выстроится.
– Между прочим, иногда такого проявления заботы недостаточно. Я знаю некоторых женщин, которые обижаются, если их мужья не демонстрируют свою тревогу, не переживают публично, что ли.
– Если есть в голове стереотип, что проявление любви – это истеричное беспокойство, то, конечно, обижаются: «Негодяй, как ты смеешь не оплакивать меня, если я пришла с работы на час позже обычного!» Жены обижаются на мужей, родители – на детей. Как правило, так ведут себя люди, сами склонные к эмоциональному шантажу. И о себе они думают, что своими истериками они всем приносят добро. После криков: «Я все морги обзвонила!» – опоздавший чувствует себя настоящим моральным уродом. «Приятно» от близкого человека услышать такое, правда? Вот что ему сказать после этого? А теперь давай вернемся к тревоге за детей. Когда в жизни подростка возникнет реальная опасность: натворил он что-то, на деньги «попал», предложили ему вступить в секту, четырнадцатилетняя девочка забеременела – ребенок поделится со своими родителями этой проблемой, если знает, что они на все реагируют истерикой и заламыванием рук?
Ответ очевиден. Разумеется, нет! Причем родители сами вынудили ребенка к такому поведению.
– Получается, что папы и мамы, так боявшиеся мнимых угроз, даже не узнают, что их ребенок действительно оказался в опасности?
– Шекия, он им под пыткой не признается! А потом родители с удивлением обнаруживают, что их ребенок уже год как наркоманит, дочь пару лет страдает анорексией, сын в скинхеды подался… Понимаешь, я как психотерапевт эту ситуацию вынужден наблюдать изнутри, и ничего хорошего я с такой позиции не наблюдаю.
Ко мне приходит встревоженный родитель, весь в благородном негодовании, а подросток сидит, смотрит на него исподлобья и чуть не улыбается! Родитель паникует из-за двоек или еще из-за какой-нибудь ерунды, а у ребенка уже компьютерный долг в несколько тысяч и ему угрожают кишки выпустить. Ну, о чем ты говоришь?!
Помнишь, ты рассказывала, что, когда вы большой компанией застряли в лифте, ты не испугалась потому, что роль паникера перехватил какой-то мужчина? И подросток ведет себя так же: «А чего мне волноваться? За меня мама волнуется!» Миссию осторожности и тревоги его родители взяли на себя. Думаешь, он, возвращаясь ночью, будет чего-то опасаться? Зачем? Это уже делает мама.
Позиция: я имею право на страх, потому что он благородный…
– Ну да, не за себя же боюсь, – энергично кивая головой, говорю я.
