Читаем без скачивания Клуб бездомных мечтателей - Лиз Мюррей

В городе были места, в которых можно было расслабиться и отдохнуть. Одним из моих любимых была публичная библиотека на Сорок второй улице (вторым любимым местом был диван в квартире Бобби). У входа в библиотеку стояли два каменных льва-близнеца, внутри были стены, облицованные красным деревом, ряды медных ламп для чтения и потолок, украшенный резьбой с цветочными узорами. Стены читального зала были декорированы фресками с изображением обнаженных человеческих фигур, выполненных в викторианском стиле, настолько реалистичных, что казалось, они вот-вот оживут. Карлос и Сэм садились за стол, она учила его рисовать, а я читала книги.

Я могла часами читать завернутые в целлофан книги с твердой обложкой, наподобие тех, которые были у папы на Юниверсити-авеню.

«У меня все отлично», – заверяла я однажды папу из телефонной будки на улице, расположенной совсем недалеко от приюта, где он жил. Холодный ветер леденил мое лицо и пальцы рук.

«Я сейчас у друзей, в школе все отлично», – убеждала его я и надеялась, что он не будет сам звонить в квартиру Брика.

Я брала в библиотеке книги, которые напоминали мне о папе, носила их в рюкзаке и читала, когда могла спокойно посидеть, – в вагоне метро и у друзей.

Квартиры друзей были для нас тихой гаванью в те периоды, когда жизнь переставала напоминать приключение, а все больше и больше становилась похожей на марафон. Можно долго идти, но в конце концов устанешь и тебе захочется отдохнуть. Наши товарищи всегда нас поддерживали. Мы с Сэм мерзли, голодали, путешествовали, но наши друзья – Бобби, Фиф, Джейми, Диана, Майерс и Джош – всегда были рады нам помочь.

Паула уходит в семь, а мама Джейми – в восемь. Вопрос, к кому пойти, решался просто: не надо слишком часто ходить в один и тот же дом, где родители недавно сделали продуктовые покупки. Нам было важно, чтобы никто из взрослых не заметил наше пребывание по исчезновению продуктов из холодильника.

Однако дружеские отношения неизбежно мутировали и менялись. Когда в 90 процентах случаев встреча обоснована тем, что мне что-то нужно, и лишь в 10 – желанием повалять дурака и пообщаться, даже самые близкие друзья начинают задумываться о том, что отношения складываются, по меньшей мере, однобоко. Меня перестала волновать мысль, хотел ли Бобби видеть меня на своем пороге. Мои друзья жертвовали ради меня своим личным временем, они рисковали получить выговор, потому что продукты бесследно исчезали необъяснимым образом, а также потому, что родители могли обнаружить следы нашего с Сэм пребывания в их квартире.

«Шэмрок, послушай, не стоит париться на эту тему. Если бы они оказались в такой ситуации, ты бы им помогла? – успокаивал меня Карлос. – И потом, разве у тебя сейчас есть другие варианты? По сравнению с ними ты находишься в фиговой ситуации».

Однако сравнивание людей и ситуаций, в которые они попали, дело неблагодарное и очень субъективное. Если взять Майерса или Бобби, у которых в распоряжении всегда была своя комната, кровать и неограниченный доступ к еде, наша ситуация была хуже. Но насколько плохой была наша ситуация, если сравнивать с другими людьми?

Мы с Сэм не были теми бездомными, весь скарб которых помещался в тележку для продуктов и состоял из рамки для фотографии, радио и одежды в мешке для мусора. Глядя на таких бездомных, становилось ясно, что они находятся на самом дне. По сравнению с ними мы жили, как короли.

Мы были очень молоды. Даже если я спала в парке на скамейке под грохот метро, под звездами, я знала, что такое семья и что такое дом. У меня был небольшой рюкзак, а не тележка для покупок. Поэтому, по сравнению с некоторыми, моя жизнь была не такой уж и плохой, что я и говорила Карлосу. Я всю жизнь носила все свои вещи с собой, так что мне было не привыкать. Я занималась тем, что «переламывала» ночь, дожидалась восхода солнца, после чего мой день начинался снова.

Свое шестнадцатилетие я встретила в квартире Фифа. Все друзья скинулись и купили торт-мороженое. Его с горящими свечами занесли в дальнюю часть квартиры, где мы с Сэм спали на голых матрасах. Меня разбудили, и, увидев грязный матрас, я спросонья решила, что спала в нашей квартире на Юниверсити-авеню.

Пока все хором пели «С днем рождения тебя!», я трогала руками пружины матраса, и мне казалось, что я разговариваю с мамой. Кто-то намазал мне мороженым лицо, после чего я окончательно проснулась и поняла, где нахожусь. Карлос, целуя меня, слизал мороженое, пока все остальные громко хлопали. Тем не менее без Лизы, мамы и папы день рождения казался мне каким-то неправильным. Я хотела встретить его с моими родными. Я встала, пошла в душ. Было такое ощущение, что все тело онемело.

К осени мы с Сэм три-четыре раза в неделю просыпались без Карлоса. Если мы ночевали в квартире приятеля, он мог оставить нам информацию, куда он пошел и когда собирается вернуться. Если мы ночевали на лестницах на верхних этажах домов, он часто оставлял нам записку. Мы с Сэм могли читать ее все утро, сидя в парке или у Бобби. Один раз я расположилась на полу ванной в квартире у Бобби с запиской от Карлоса, а Сэм мылась. Мне начинало казаться, что я чаще вижу записки от Карлоса, чем его самого.

«Привет, Шэмрок!

Мне надо по делам – сегодня у моей бабушки день рождения и я хочу купить ей что-нибудь хорошее, например массажное масло или абажур для лампы. Встретимся на лестничной площадке на верхнем этаже в доме Брика или у Бобби. Если вы будете где-нибудь в другом месте, я найду вас.

С любовью,

Всегда твой муж,

– Послушай, ты действительно думаешь, что он пошел к своей бабушке? – спросила я.

– Лиз, не знаю. С Карлосом вообще все очень туманно, – ответила Сэм, поставив ногу на край ванны. Она брила ноги одноразовой бритвой Паулы. Руки и ноги Сэм были тонкими, как прутики, а грудь большой. Волосы на ее голове еще не отросли, чтобы выглядеть мокрыми после душа.

– Сэм, ты худеешь, – заметила я.

– Я люблю поесть, но, как ты знаешь, ем нечасто. Ты, кстати, и сама не сильно вес набираешь, – ответила она с усмешкой.

Я опустила записку Карлоса и посмотрела на свое отражение в зеркале. Всего два месяца назад в этой ванной Сэм отрезала свои волосы. Одну прядь я вклеила в свой дневник на той странице, где Сэм нарисовала нас вдвоем. Я прищурилась и про себя отметила, что бледная девушка с зелеными усталыми глазами в зеркале действительно похудела. Я подумала, что похожа на маму, и, укоряя себя, вспомнила, что в этом месяце навещала ее в больнице всего один раз и что мама переживала из-за моей школы.

– Ну, если ему так хочется свободы, я готова ее дать, – сказала я, пытаясь побыстрее избавиться от воспоминания о маме.

Сэм оперлась о мое плечо, вылезала из ванны и начала вытираться.

– Я понимаю, почему ты переживаешь. У тебя есть все основания, и я, если честно, сама волнуюсь. Я не представляю, как мы вообще в состоянии справиться без его помощи, – озабоченно сказала она. – Одно дело – ждать, когда он снимет квартиру, другое – терпеть это существование, если ты не знаешь, когда оно закончится.

– Сэм, все будет в порядке, – заявила я, хотя не испытывала никакой внутренней уверенности.

Мои опасения были обоснованными. Каждый раз, когда Карлос исчезал, я начинала сомневаться, что он вернется. Я прекрасно понимала, что все может перемениться в любую секунду. Люди заболевают. Или их выкидывают из квартиры. Люди влюбляются. Родители отпускают своих детей и перестают о них заботиться. Стабильности в этом мире не существует. Карлос и Сэм помогали мне в этой жизни, и я не знала, как смогу справиться без них.

Нашим друзьям было не все равно. Однако они вечером возвращались домой, целовали своих родителей и жаловались, что мясо пережарилось. Я была рада им и их помощи, но с ними могла лишь частично забыться. С Сэм и Карлосом все было совсем по-другому. Именно поэтому я не хотела их терять.

– Я тоже не уверена, что мы без него справимся, – после долгой паузы сказала я Сэм. Меня пугала мысль о потере Карлоса, и когда я озвучила ее, мне стало еще страшнее.

В ночь на Хэллоуин внутреннее напряжение, которое долго копилось в нас, закончилось вспышкой агрессии. Бездомная жизнь становилась все труднее и труднее, и мы это чувствовали. Когда ты не можешь удовлетворить свои самые простые жизненные потребности, начинаешь сходить с ума. Голод расшатывает нервную систему, состояние нервозности высасывает всю энергию, а стресс и недостаточное питание добивают. Я даже и не подозревала, как устала, но ночь на Хэллоуин показала мне, что бездомная жизнь не проходит бесследно.