Юлий надел парадную форму только по одной причине – это был единственный способ оправдать наличие шпаги. А шпагу он взял с собой, чтобы избавиться от Клозе. От Клозе надо было избавляться по причине… В общем, это была слишком длинная история для объяснения. Поэтому Юлий ответил коротко:
– Нет.
Она не сделала попытки подняться хотя бы на одну ступеньку. Юлий продолжал сидеть на лестнице.
По его мнению, это была выигрышная позиция. Если Изабелла хочет попасть домой, ей надо будет пройти мимо него.
– Я удивлена, что вы не принесли цветов.
– Я не думаю, что цветы могут исправить создавшееся положение.
– Вы правы. Его вообще ничто не может исправить.
– Я хотел бы с вами поговорить.
– Разве я обязана вас выслушивать?
– Нет, – вздохнул Юлий. – Не обязаны.
– Тогда уйдите с дороги и дайте мне пройти.
– Пять минут.
– Нет.
– Три минуты.
– Нет.
– Одна.
– До свидания. – Она поставила пакет на пол у стены, развернулась и начала спускаться.
Юлий перемахнул через перила и прыгнул вниз, снова оказавшись у нее на пути.
– Вы опять преграждаете мне дорогу.
– Мне кажется, это судьба.
– Еще немного, и я вызову полисменов. Вам понравилось ночевать в участке?
– Нормально, я ночевал в местах и похуже. Кроме того, в тот раз я был в штатском. И я не думаю, что местные полисмены осмелятся арестовать трезвого майора ВКС в парадной форме и при шпаге.
– Хотите проверить?
– Нет. Хочу поговорить.
– Вы просчитались. – Она развернулась и поднялась на две ступеньки. – Вы не сможете прыгнуть обратно и заступить мне дорогу в третий раз.
Юлий посмотрел наверх. Да, на четыре метра он не подпрыгнет. По крайней мере, без состояния невесомости, уменьшенной гравитации или без специального десантного скафандра.
Изабелла уже вернулась на площадку, где оставила пакет.
Юлий взобрался на перила, опасно балансируя с пристегнутой к поясу шпагой, подпрыгнул, ухватился за что-то, перекинул ногу…
– Надо же, вам удалось, – констатировала Изабелла. – Но я готова держать пари, что вы устанете раньше меня.
– Зато вам первой надоест, – сказал Юлий. Он не хотел прыгать туда-обратно. Он хотел всего лишь поговорить.
– Кто вы такой, что ищейки из УИБ бегают по вашим личным делам?
– Майор Морган. Граф.
– Тот самый Морган?
– Увы.
– Я должна быть польщена, что такой человек удостоил меня вниманием?
– Немного, – сказал Юлий.
Она не улыбнулась, хотя не могла не понять, что он шутил.
– Вы думаете, я должна упасть в ваши объятия, едва услышав вашу фамилию?
– Если бы я действительно так думал, то назвал бы ее гораздо раньше.
– Хотите знать, что я о вас думаю?
– Да, хотя и уверен, что вы ошибаетесь.
– Я думаю, что вы мелкий, наглый, заносчивый мальчишка, который всю жизнь получал то, что хотел. И вы не можете пережить отказа.
– Я надеюсь пережить даже моего отца, хотя кому-то это может показаться невозможным.
– Тогда почему вы здесь?
– Вы мне нравитесь.
– Не порите чушь. Мы с вами едва знакомы.
– Мне кажется, что я знал вас всю жизнь.
– Банальность. Заезженная фраза.
– Хорошо, не кажется. Я не знал вас всю жизнь. Но я хочу знать вас весь остаток жизни.
– Это еще большая ерунда, чем та, первая. Еще скажите, что любите меня.
– Это было бы неправдой.
– А вы всегда говорите правду? Я спрашивала вас, чем вы занимаетесь.
– И я дал туманный ответ. Но я не говорил, что я – не военный. Вы тоже не дали мне о себе никакой информации. За что вы не любите пилотов?
– Я не говорила вам, что не люблю пилотов. Откуда вы знаете? А, ищейки из УИБ. – С каждой следующей фразой ее голос становился все жестче и жестче. – Передайте им, что они хорошо поработали.
Юлий почувствовал, что проигрывает. Они разговаривали, но это был совсем не тот разговор, на который он рассчитывал.
– Подключить УИБ – это был единственный способ, чтобы найти вас. Сам я не смог, хотя и пытался.
– Зря старались.
– Объясните хотя бы почему.
– Вы мне не нравитесь.
– Почему? Потому, что я – пилот?
– Потому, что вы – пилот и потому, что вы натравили на меня УИБ. Представляете, что обо мне теперь думают мои коллеги по работе?
– Дайте мне их номера, и я с ними свяжусь, чтобы объяснить ситуацию.
– Хватит и того, что вы уже сделали.
– Как я могу загладить свою вину?
– Никак.
– Изабелла…
– Майор, вы дурак?
– Не знаю, – честно признался Юлий. Сам он не мог об этом судить, потому что был необъективен.
– Сколько раз я должна сказать вам «нет», прежде чем вы поймете, что это значит, и оставите меня в покое?
– Вы хотите знать точную цифру?
– Да.
– Три миллиона восемьсот тридцать восемь тысяч двести сорок два раза.
– Я скажу вам один раз, майор, а вы слушайте меня внимательно и постарайтесь усвоить. Вы мне не нравитесь. Вы мне нравились, недолго, но потом я изменила свое мнение. Мне не нравится, что вы пилот. Мне не нравится, что вы пижон. Мне не нравится, что вы обсуждали меня с посторонними и запросили помощи у самого УИБ. Мне еще много чего не нравится, но то, что я перечислила, – главное.
– Зато я хорошо танцую.
– Но никаких других достоинств я в вас не нахожу.
– Убит, – сказал Юлий, – растоптан, уничтожен.
– А теперь дайте мне пройти, майор. Прощайте.
– До свидания, – сказал Юлий.
ГЛАВА 6
Юлий впал в черную тоску. Даже неунывающий Клозе был вынужден умыть руки: убедившись, что Юлий не собирается покидать номер, заказывать коньяк ящиками или вскрывать вены, плюнул на него и возобновил свои походы на пляж, в бары и бордели.
Юлий сидел в отеле и никуда не выходил. Еду ему приносили, терминал гостиничного компьютера был в рабочем состоянии, а более Юлию ничего не было нужно. Систематически заходил Клозе и периодически – Асад. Но толку от таких визитов не было. Никому не удавалось его расшевелить.
Жизнь стала пустой.
Юлий чувствовал себя идиотом и сумасшедшим, но ничего не мог поделать. Он едва ее знал, но ему ее катастрофически не хватало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
