боялись этих мирных морских животных. В те времена никто не решился бы убить тюленя, так как, по преданию, в их обличье на землю возвращаются утонувшие моряки. И уж, конечно, не трудно было в это поверить тому, кто слышал печальные, словно человечьи, голоса этих существ, когда они выходят из воды, чтобы отдохнуть на уединенных скалах, или резвятся на волнах.
В одной легенде рассказывается о молодом рыбаке с острова Помона — так в старину называли главный из Оркнейских островов. Однажды он отправился с товарищами на рыбную ловлю. Стояла летняя пора, когда с заходом солнца не темнеет северное небо. Дул попутный ветер, предвещавший хорошую погоду, лодки были готовы, и рыбаки весело вышли в море.
Но не успели они далеко отплыть, как ветер изменился, небо затянулось тучами, и перед самым заходом солнца на море опустился сплошной серый туман. Рыбаки старались не сбиться с курса и держаться вместе, но лодки исчезали в тумане одна за другой.
Молодой рыбак остался один и с каждой минутой все больше страшился предательских рифов и подводных скал. Но вот туман стал рассеиваться, и невдалеке показались очертания мыса. Приблизившись, он увидел пустынный берег, показавшийся ему негостеприимным. Но рыбак был рад ступить на твердую землю и все думал о том, не высадились ли здесь и его товарищи.
Привязав лодку, чтобы ее не унесло отливом, он отправился в глубь мыса на поиски жилья, где можно было бы укрыться и отдохнуть. Пройдя немного, рыбак услышал голоса и звуки музыки. С радостью подумал он, что сейчас увидит своих товарищей, но тут заметил, что на каждой скале лежат еще мокрые от морской воды шкуры тюленей. Это показалось ему странным, но когда он взобрался на самую высокую скалу, глазам его открылось еще более странное зрелище.
Вместо рыбаков он увидел множество незнакомцев, которые веселились и танцевали на берегу. Только тогда он вспомнил, что сегодня канун праздника святого Иоанна, когда тюлени выходят на берег, сбрасывают с себя шкуры и, снова приняв обличье людей, веселятся в тихий предвечерний час.
Молодой рыбак спрятался, чтоб посмотреть на них и послушать музыку, похожую на всхлипы и вой ветра на море.
Одна за другой на небе появились звезды. Танцующих окутала дымка тумана, но легкий бриз рассеял его.
В разгар танца с моря донесся еле слышный звон колокола церкви святого Магнуса. То пробил полночный час, когда жителям моря пора прекратить веселье, найти свои шкуры и вновь на целый год вернуться в море.
Недалеко от того места, где спрятался рыбак, лежала маленькая рыжевато-коричневая шкурка и венок из разноцветных морских водорослей. Он видел — как только люди на берегу надевали шкуры, они тотчас превращались в тюленей. «Сейчас, должно быть, придет и владелец этой шкуры, — подумал рыбак. — Интересно, каков он!»
Схватив шкуру, он едва успел спрятаться, как увидел девушку, идущую по песку. Ее волосы были такого же рыжевато-коричневого цвета, как спрятанная им шкура, а красотой и плавностью движений она напоминала маленьких морских чаек, ютящихся на выступах скал. Девушка надела венок на голову и принялась искать шкуру.
Когда она наконец поняла, что шкура исчезла и она не сможет уплыть с другими тюленями в море, она горько-горько зарыдала. Ее плач звучал так же печально, как голоса тюленей, когда они выходят на берег покормить детенышей. Пожалел рыбак деву-тюленя, но она так очаровала его, что он не решался отдать ей шкуру, боясь навсегда потерять ее.
Надежно спрятав тюленью шкуру, он подошел к девушке, чтобы утешить ее. Сначала она в испуге отпрянула, но, поняв, что он не желает ей зла, и зная, что без волшебной шкуры она беспомощна, девушка пошла за ним к лодке.
Целый день и всю ночь плыли они в маленькой лодке, пока не достигли Помоны. Его товарищи уже вернулись с рыбной ловли и, окружив лодку, стали расспрашивать, что с ним произошло. И рыбак поведал обо всем, что видел на берегу странного острова. Но о девушке, укутанной в старый парус, он рассказывать не стал, сказал только, что привез невесту.
Несколько лет рыбак и дева-тюлень жили счастливо в скромном домике на берегу моря. Рыбак ловил рыбу или работал на своем маленьком поле, а жена хлопотала по дому. И вот у них родился ребенок, и счастью рыбака не было границ. Но каждый год, когда приближался канун праздника святого Иоанна, рыбак замечал перемену в своей жене. Закончив свои дела и уложив ребенка спать, бежала она к морю и, стоя на берегу, прислушивалась к шуму и плеску волн. Часто сидела она на скале до наступления темноты, пока муж не приходил за ней. А однажды, когда тюлени вышли на берег порезвиться, муж застал ее в слезах.
В такие дни после ухода мужа она тотчас принималась повсюду искать свою исчезнувшую шкуру. Но рыбак запрятал ее в самый темный угол чердака под старые сети.
Как-то, придя домой, рыбак увидел, что ребенок плачет в люльке и огонь в очаге погас. Напрасно искал он свою жену на берегу моря, где она частенько собирала водоросли, и за горой, что высилась позади болота. Тут он вспомнил, что уже середина лета — канун праздника святого Иоанна.
Стремглав пустился он домой, кинулся на чердак, разбросал старые сети. Маленькой рыжевато-коричневой шкуры на месте не было. Он бросился к заливу, где иногда отдыхали тюлени. Еще по пути услышал он печальные голоса тюленей, и словно камень лег ему на сердце.
У самого берега залива, где прибой разбивался о скалы, он увидел свою жену. Она сидела, держа в руках шкуру, а у ее ног лежали серые тюлени.
Он бежал к ней, умоляя вспомнить о ребенке, брошенном в люльке, но голос его относило ветром. Увидев, что она поднялась и надевает рыжеватую шкуру, он понял, что потерял ее навсегда. Тюлени уже кинулись в море и звали ее с собой. Вот и она с венком водорослей на голове соскользнула с берега и исчезла в синих волнах.
ПОЭТ РУМАНН И ДАТЧАНЕ
Ирландская сказка
Когда в восьмом веке датчане захватили Дублин, поэт Руманн — ирландский Виргилий — отправился в этот город, чтобы по-своему расплатиться с пришельцами.
Он сочинил о захватчиках поэму и в награду, — а от нее отказываться было никому нельзя, — потребовал по одному пенни от каждого подлого датчанина и по два пенни от каждого благородного. В городе было полно грабителей-чужеземцев, однако ученики поэта унесли оттуда целые мешки
