Макс опомнился где-то через полгода — год. Приехал с визитом в Россию, маме на радость. Долго ходил кругами, но про пацана все же у Кирилла спросил, между прочим и вроде безразлично, но глаза напряженно бегали.
— На меня работает, — так же равнодушно ответил братишка. — Подобрал никому ненужного.
— Знаешь, я вот думаю, может тест все же сделать, — заявил Максим. — На ДНК.
— Зачем? — не понимая, пожал плечами Кирилл. — С собой, что ли, заберешь, если положительный?
— Нет. Как я это объясню? — вспылил сразу же Макс, оправдываясь.
— Ну, вот и живи тогда лучше в неведении, — посоветовал ему братишка, усмехаясь, — лелей надежду, что, возможно, не ты один претендент.
В гостях у Юрия Владимировича Максим долго разглядывал мальчишку. Тот веселился в компании ребят из охраны. Надежды рассыпались. Сергей не был похож ни на мать, ни на него самого, пацан перенял черты, уже покойного давно деда Алексея. Анализ на отцовство делали лишь для формальности.
— Макс, да перестань ты загоняться, — и в самом деле сочувствовал ему братишка, — он тут под присмотром. Вон, мужики воспитывают.
Максим малодушно согласился.
Чем больше оттягивал Максим с признанием, тем невозможнее оно становилось. Надо было сразу, ничего не скрывая, рассказать родным. Был бы скандал, конечно. Ну и пусть. Но ведь Макс и в самом деле ничего не знал, и появился Сергей до его свадьбы, и задолго до рождения законного сына. В чем его вина? Ну никто же не мог всерьез рассчитывать, что он оставался девственником до тридцати лет. Да, неприятный сюрприз, но случается и такое. Вот только теперь было объяснять и супруге с сыном, и особенно матери, почему уже год, потом два года его ребёнок и ее внук живет почему-то сиротой при живых родителях в чужом доме и воспитывается практически на улице. Еще через год, как снег на голову, пришло сообщение о свадьбе, и тогда он уже точно понял, что сложнее всего теперь будет объясняться не с родными, а с самим Сергеем. Ребенок неожиданно появился и так же неожиданно вырос. Еще через полтора года Максим стал дедушкой.
Наконец, спустя пять лет, после того, как он узнал о существовании сына, он решился на разговор с матерью. В свои пятьдесят он как провинившийся школьник, получивший в дневник двойку, каялся перед мамой, выкладывая, каким образом вышла такая оказия — старшему из ее внуков было уже двадцать один и «да, мам, ты уже прабабушка…».
Прабабушка получила шок, Максим — головомойку, историю вывернули и выложили на обозрение всей семьи. Семейный котел кипел и бурлил от споров и ругани. Единственный, кто жил в неведении, теперь уже в своем беспечном семейном счастье — это Сергей. Его спокойствие нарушить никто не посмел. «Новые родственники» устраивали с Сергеем лишь «нечаянные» встречи, да незаметно со стороны оказывали заботу.
Ужасную трагедию, случившуюся у Сергея, все восприняли тяжело и близко к сердцу. Ставшего психически неуравновешенного парня нагружать лишними потрясениями, в виде признаний, не решались, просто находились рядом.
Открылось все случайно при очередной «случайной» встрече. Сергей был почти в таком же возрасте, как когда-то тогда Максим. Рядом с ним была девчушка примерно того же возраста, как и мать Серёги в прошлом, с такими же восторженно-влюблёнными в своего мужчину глазами. Сергей старался показать свое равнодушие к ней, но все взгляды, движения, эмоции показывали, как он ей очарован. Он все отрицал. Отрицал к ней любовь, отрицал, потом узнав и отца. Заявлял, что ему не нужен отец. Ему никто не нужен. На нервах, сорвавшись, уехал прочь.
Супруга успокаивала растерянного Максима.
— Он вернется. Он обязательно вернется. Вот увидишь. Они все вместе когда-нибудь вернутся.
И они действительно вернулись.
— Я больше никогда не полечу, — бледная, еле живая после долгого перелета Дашка, ворчала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Обратно пойдёшь пешком, — бесцеремонно заявил ей Сергей.
— Пешком? — фыркнула она — В скафандре, что ли?
— Ну да, можешь присмотреть себе какой-нибудь, гламурненький.
— Нет, лучше на подводной лодке. Ты что, не можешь позволить себе купить нам подводную лодку?
— Увы, Заяц, ты вышла замуж за босяка. Очень опрометчивое решение с твоей стороны.
— Думаешь, у меня был выбор? С моим-то «неполным высшим» и двумя детьми!
— Ну а что ж ты так? Неаккуратно… Вечно одним местом думаешь… — Сергейн ласково пошлепал Дашу по попе, задрал ей футболку и чмокнул в живот. — Боюсь, тебя огорчить, Дашка, но тебя хоть в скафандре, хоть на подводной лодке, хоть в самолете, все равно будет тошнить! Хоть где! Так что не выделывайся.
Он чмокнул ее в приоткрывшийся от удивления и негодования рот.
— Заяц! Мы будем жить долго и счастливо и будет у нас пятеро детей! — заявил он ошарашенной Дашке.
— Серёж, ты такая сволочь, блин, — она легонько толкнула в возмущении Сергея и надула губы.
— И не говори, не понимаю, за что ты меня любишь? — он оскалил нахальную улыбку, но потом нежно погладил ее волосы, заглянул в раскосые глаза и прошептал. — Не обижайся, я дочку хочу. Очень хочу.
— Четыре сыночка и лапочку дочку? — подозрительно посмотрела она на него.
— Ну, это уж как получится, — развел он руками. — Да, кстати, о сыночках, пойду-ка посмотрю… Отдыхай. Тебе, кстати, пока ничего еще не хочется? Кокосов каких-нибудь в горчичном соусе? Я быстро метнусь туда-сюда на подводной лодке, — подмигнул.
Она глупо улыбнулась и замотала головой. Он все такой-же, без излишних нежностей, ее бесцеремонный псих Сережка, но он такой надежный, заботливый и обожаемо-любимый. Если он захочет, то она родит ему и дочку и сколько угодно сыночков. Жалеет ли она, что упустила тогда хорошего перспективного Димку? Ни разу. Ну, во-первых, в плане перспективности, если бы это было основной составляющей критериев для выбора, то, наверное, тут даже смешно сравнивать. Мать теперь даже очень переживает именно из-за «состоятельности» зятя, и теперь это скорее его недостаток, чем привлекательное качество. Слишком хорошо тоже плохо. А во-вторых, кто из них лучше или хуже — можно много спорить о личных качествах каждого. Но правильней сказать, что «на вкус и цвет»… Извините, но Димка просто совершенно не ее мужчина, каким бы замечательным он не был.
Сергей быстро спустился по лестнице. Пацаны пока еще не освоились и вели себя скромно. Егор пристроился на руках у обомлевшего от счастья дедушки. Все дружно столпились у ощенившейся недавно овчарки.
— Не цапнет? — Сергей, подозрительно посмотрел на псину и прижал к себе Лешку. Боязно — мало ли что можно ждать от зверя, оберегающего свой выводок. Хотя, конечно, пацан у него уже большой и шустрый в отличие от младшего меланхолично-заторможенного братишки.
— Поэтом будет, — смеясь, обычно заявлял, глядя на Серёгиного «малого» Славка, — как дед Кирилл.
Славка тоже был здесь. У него тоже сын. Стасик такого же возраста, как и Егор, но крупнее и потому выглядел постарше. Стас, крепко держась за руку отца, смело пытался пихнуть собаку ногой.
— Па, давай возьмем одного щенка, — предложил Лешка, оглядываясь на Сергея. — Дедушка разрешил!
— Па, да-ай сенка возём, — поддакнул Егор. Старший брат для него авторитет. Егорка ходит, как тень и эхо за ним.
— Этого! — достал сандаликом один из комочков Стасик и угрюмо посмотрел на отца. Неповиновение не признавалось. Он знал — всё было у его ног. Мажор с рождения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сергей со Славкой переглянулись и пожали плечами:
— Не вопрос.
