Остановились у знакомых уже нам Тариса и Омы. Наше угощение пришлось по вкусу и им, и их детям. Они рассказали, что налог этой осенью могут заплатить не все, стало много воровства — Тарису приходится ночами выпускать собак, чтобы утром не оказалось, что овец и коз украли. В этот же день мы выехали на рынок. Мне пришлось повязать голову платком, как это делает Ома. Я за лето очень сильно загорела, и теперь, узнать во мне дочь советника было невозможно. Руки в мозолях, грубо остриженные ногти — я выглядела хуже служанок, ну, на их взгляд, ведь слишком загорелая женщина здесь — только крестьянка.
Мы расположились на рынке в двух местах. Ома торговала в начале рынка, что был ближе к верхней части города, а мы в самом конце — ближе к деревне. Я рассказала, что и по сколько продавать. Ома сопротивлялась завышать цену для богатых покупателей, боялась, что за эти деньги никто не купит, но я знала, сколько денег там, у них.
Ее старший сын должен будет прибежать к нам, если вдруг возникнут проблемы. Я попросила ее поговорить со служанками и поварами из верхнего города, спросить, знает ли кто Риту из дома советника. Мы решили врать, что она — сестра Риты, но ее не пустят в город. Женщины — служанки должны были понять проблему и найти возможность помочь.
И на второй день торговли я услышала знакомый голос, что принадлежал моей Саурите. Я упаковывала мармелад в бумагу, что мы купили с Карлом, и увидела сначала подол юбки, а потом услышала:
— Мисс Лора, я уже думала, что никогда вас не увижу, а вы вон, настоящая крестьянка! — голос моей молочной сестры срывался на плач. Я спрыгнула с телеги прямо в ее объятия.
— Рита, Рита, дорогая ты моя, как я рада тебя видеть. Рассказывай, как вы там, как отец? — я обнимала ее, а она отталкивала меня, пытаясь рассмотреть меня, ощупать.
— Вы и раньше были маленькой, а сейчас еще и худышка вон какая, ручки как палочки, а пальчики какие — все в мазолях…
— Рита, не стенай, у меня все хорошо, я живу нормально, а руки, это потому что нужно трудиться. Рита, я нашла твоих родителей. Они живы, почти здоровы. Они в соседней с нами деревне, и я хочу забрать их к себе.
— Что за деревни, там же долина Харма, там же люди живут как звери, и убивают друг друга! — она смотрела на меня с удивлением.
— Нет, Рита, там хорошие деревни, правда, денег там немного, но они там не очень-то и нужны. Я нашла виноградник и у меня есть планы. Я оформила земли на себя, а сейчас мы привезли продавать вот это, — я дала ей на бумаге красивый прозрачный листик мармелада, чуть припорошенный снизу сахарной пудрой. — Попробуй.
— Как это вкусно, мисс Лора! — Рита аккуратно откусывала и у нее расширялись глаза. — Такого я никогда не пробовала.
— Ты случайно пришла на рынок?
— Нет, нашей поварихе сказала подруга, что работает в соседнем доме — они вместе обычно ходят на рынок за продуктами, а тут она не пошла, а та зашла к нам и сказала, мол, на рынке торгует крестьянка — моя сестра, и она позвала меня. Я было хотела сказать, что у меня нет сестры, но вдруг вспомнила, что вы называли меня сестрой, — она снова заплакала как ребенок, и я прижала ее к себе.
— Не реви, вот видишь, мы нашли, как встретиться с тобой, дорогая моя. Все будет хорошо. Мы приедем сюда осенью, и нужно снова как-то встретиться. Ома, женщина у которой мы останавливаемся, живет в деревне, ты сможешь найти ее — ее муж делает работы по дереву, он делает телеги, сани, двери и мебель. Его зовут Тарис. У них есть сыновья. Они могут как-то сообщить, что мы приехали.
— Я куплю у тебя эти сладости и потом, когда вы приедете, я попрошу сообщить через охрану, что советник короля ждет эти сладости. Пусть мальчики придут к воротам города и скажут, чтобы нам сообщили.
— Хорошо. Расскажи отцу, что слышала обо мне, что у меня все хорошо. Не говори, что мы встречались, а то мало-ли, я не знаю в лицо нашего врага, и отец может считать его другом. Я доверяю только тебе, девочка моя. И не называй меня больше «мисс», а то люди оглядываются. Кроме мармелада мы привезем через пару месяцев вино, оно будет другое. Тебе нужно будет связаться с Дюбаром, но не говорить обо мне. Просто передай ему это письмо. Подложи как-нибудь, — я передала ей письмо, что подготовила заранее, на случай удачи — встречи с ней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Хорошо, Лора, только я все равно переживаю за тебя.
— Я не одна, Рита, со мной Карл, Дин — тот мальчик, которого хотели повесить на площади. Мы хорошо живем — у нас есть огород, коза, мы построили дом. У нас есть виноградник — очень большая долина. И мы станем отдельными землями без короля и этих ваших Детей Гасиро. Вот увидишь, скоро люди в очередь встанут у Долины ангела.
— Что это за долина такая?
— Харма не существует. Есть земли, которые называются Долина ангела. И там будет лучше, чем в Валенторне, вот увидишь. Если что-то срочное, можешь сама приехать к Оме, вместе вы придумаете, как сообщить нам срочные новости. Будь осторожна. Вот, это вам, а этот сверток нужно разделить и разнести по домам, что в верхнем Валенторне. Передай поварам, пусть хозяевам на стол принесут. Скажите, что это сладости из Долины ангела. Не говори больше ничего. Говори, что это какие-то новые земли. А слухи сами разойдутся, — я дала ей два больших свертка, она дала мне пятьсот пиров и сжала мои пальцы на мешочке с деньгами.
На следующий день, закупив мяса, сахара и муки, мы выдвинулись домой. С собой мы вели пять коз, инструменты для работы по дереву, масло и шерстяную ткань на одежду. Коз я хочу отдать в семьи с детьми, тем женщинам, что охотно будут работать, потому что им есть кого кормить.
— Лора, может не стоит бесплатно раздавать коз? — Карл начал этот разговор уже в дне дороги от Валенторна.
— Я не буду отдавать просто так. Их мужья будут достраивать марани и сарай для лошади. А коз я отдам сразу — нужно успеть заготовить для них сена на зиму. На молоке мы не заработаем, Карл, — я обернулась к нему, но видела, что он имеет в виду другое, но объяснить мне не может.
— Не, девочка, я не про жадность, а про то, что они привыкнут получать все даром, а потом винить тебя будут, когда ты вдруг перестанешь им все давать.
— Нет, они будут получать все только за работу, но я хочу, чтобы труд давал возможность жить лучше, а не перебиваться. Но я знаю, что ты имеешь в виду, ты очень умный Карл…
— Я не умный, я опытный. Люди не ценят ничего. Эти люди, — он уточнил, имея в виду обиженных и ленивых.
— Для этого у меня есть ты, Карл. Вот поэтому я и спрашивала про твоих бандитов.
— Да не бандиты они, Лора, им просто жить как-то тоже надо. Они умнее, чем простые крестьяне, но не подлецы и не убийцы.
— Вот такие нам и нужны, Карл. У нас мало мужчин, которые не боятся. Все еще трепещут перед Детьми Гасиро. Мне нужны люди, которые захотят остаться в наших двух деревнях. Нам нужно придумать — чем они будут заниматься у нас и где жить.
— Пока можно дом один на всех построить, а там разберемся. Зимой — то они не больно рады жить на улице, а тут и теплому углу рады будут.
— Надо придумать — что зимой делать, чем людей занять.
— Вот и я о том же думаю, а как придумаем, так и позовем. Ты кроме вина и этой сладости что еще задумала?
— Карл, ты не поверишь, но я пока не знаю. И мне страшновато, что я ничего не придумаю, — я снова посмотрела на него, чтобы увидеть — как он отреагирует на мои искренние слова.
— Думай, думай, девочка, у тебя это лучше всего получается. Думай, а мы делать будем.
— Спасибо тебе, Карл, спасибо, — я увидела, как он поднял один уголок губ, и не поняла — что это значит. Только бы не начать подозревать его в чем-то.
С вином была надежда на Дюбара. Я написала ему письмо от инкогнито и предложила быть единственным в Валенторне, кто продает вино. Описала, что оно не кислое и хранится всю зиму, и даже несколько лет. Написала ему, что поставлю через пару месяцев немного на пробу, чтобы он оценил сам и обязательно угостил всех, кто имеет возможность купить его за большие деньги.
