Михаилу ничего толком разглядеть не удалось. Какие-то разноцветные линии с зазубринами по краям, причем, одни, бледно-голубого цвета, потолще, а зеленоватые были совсем тонкими. Сам кусок был небольшого размера – с детскую ладошку, а линий на нем Михаил насчитал двенадцать. Они с Павлом долго вертели фрагмент перед глазами, и так поворачивали, и сяк, но ни одной более или менее стоящей мысли им в голову не пришло.
А время между тем шло к ночи. Убедившись в том, что самостоятельно разобраться с фрагментом фрески им не удастся, Порецкий решил на следующий день показать его Мазурову, а сейчас нужно было поторапливаться и быстрее ехать в город. Ему не терпелось пообщаться с хирургом из травмопункта, в который Павел сопроводил свою мнимую хромоножку.
Конечно, шансов на то, что именно этот доктор окажется на приеме и вспомнит девушку, потянувшую ногу полгода назад, было немного, Михаил до последнего верил в то, что ему повезет. Он же обещал Наталье, от его обещания найти Гюнтера многое зависит.
Всю обратную дорогу из Тарховки в Питер ехали молча. Каждый думал о своем: Михаил – как лучше и изощреннее солгать Марине о том, что скоро Гюнтер найдется, Павел размышлял о женском коварстве. Зачем «хромоножке», если все-таки это была она, понадобилось так унижать его, оставив постель неубранной? Неужели, чтобы побольнее ранить его, продемонстрировав, что у нее есть другой. Но ведь Павел так хорошо к ней относился. Она сама прекратила отношения, поменяв номер своего мобильного телефона. А другой возможности с ней связаться у Павла не было. Он долго не мог понять причину ее исчезновения из его жизни. Так все хорошо начиналось, и разом закончилось.
Получается, что Порецкий прав – она вошла в его жизнь только для того, чтобы заполучить бумаги профессора Немытевского из старого чемодана. А ведь Павел почти влюбился…
От тягостных раздумий Павла спасло резкое торможение. Порецкий и сам призадумался и спохватился уже тогда, когда они выскочили на Каменноостровский проспект.
– А где травмапункт находится?
– Поворачивай на улицу профессора Попова, я адреса не знаю. Только визуально помню, где он расположен.
Покружив немного по узким улочкам Петроградки, Павел наконец-то узнал нужный им дом.
На их счастье доктор, который осматривал «хромоножку», оказался на месте. Он очень удивился, когда к нему в кабинет зашли два здоровенных парня без малейших признаков увечья и учинили форменный допрос. Рыжеволосый, тот что помоложе, хирургу Сопову показался знакомым. Парень напомнил доктору, что в ноябре прошлого года сопровождал одну очаровательную девушку, подвернувшую ногу. Рассказал, что когда она вышла из кабинета хирурга, нога ее была загипсована.
Хирург Сопов, обладавший прекрасной памятью на лица, немедленно вспомнил красотку, которая сунула ему в руку две новые стодолларовые купюры и слезно просила приладить ей гипс на совершенно здоровую ногу, чтобы любимый на руках донес ее до постели. Вспомнил, как и сам готов был донести ее не то что до постели, хотя бы до кушетки в своем кабинете и предложить ей за это не две, а целых четыре таких же бумажки, настолько красотка была аппетитной.
Но признаваться в этом доктор пока не спешил. Он морщил лоб, почесывал затылок, изображая активную мыслительную деятельность в попытке вспомнить и, тем самым помочь таким замечательным юношам, но решил, что лучше промолчать. Однако Порецкий не был бы Порецким, если не вытряс из этого эскулапа всю нужную ему информацию.
Он вежливо попросил Павла подождать его в коридоре, а сам перешел к допросу «с пристрастием», выдержать который не всякому доктору было под силу. Миша быстро выяснил, что девушка была совершенно здорова (в чем, надо признать, он ни на минуту не сомневался), что она для соблюдения всех формальностей вынуждена была заполнить карточку, где указывался адрес проживания, и предъявить паспорт, в котором значился адрес по прописке. Все это у хирурга Сопова было в наличии. В течение нескольких минут он вспомнил и девушку, и дату и карточку пациентки нашел, за что осчастливленный его замечательной памятью Порецкий, пообещал ему никогда больше не появляться в данном травмпункте. Это обещание, надо сказать, очень порадовало субтильного доктора, большого любителя красивых девушек и ярого противника их мускулистых бойфрендов.
Выйдя на улицу, где курил отвергнутый красоткой Павел, Порецкий протянул ему листок с адресами.
– Итак, я приятно удивлен, – воскликнул Михаил, – наша красотка прописана в студгородке, в общежитии моего университета, где я в студенчестве довольно часто э-э-э… гостил. Знал всех вахтеров в лицо. Думаю, найти нашу беглянку не будет проблемой.
– Думаешь, она живет в общаге?
– Нет, конечно, но если она студентка, о ней кто-нибудь что-нибудь знает. Вот только есть одна проблемка. Как нам ее описать, чтоб наверняка понять, кого мы разыскиваем?
– А вот это совсем не проблемка. У меня есть ее фото.
– Супер! Что же ты молчал? – Михаил удивленно посмотрел на нервно курившего сигарету Павла.
– Так ты и не спрашивал про фото?
– Конечно, не спрашивал. Наша девушка просто Мата Хари, откуда я мог предположить, что она позволит тебе себя сфотографировать?
– А она и не позволяла. Я ее сонную снял.
– Надеюсь, она прилично на твоем фото выглядит? – с сомнением в голосе спросил Миша.
– Я фотограф, а не порнограф, – буркнул Павел в ответ, – выглядит она там потрясающе. Не фото, шедевр.
– Ну и чего же мы стоим, поехали за фоткой.
