Читаем без скачивания За того парня… - Валентин Егоров

Когда вечером этого же дня конвоиры в синей форме и с автоматами на груди доставили из изолятора в отдел медсестру Веру Глаголеву, то она ничем не напоминала красивую девицу хохотушку и страшно хотела есть. Увидев, как в углу кабинета эсэсовец Славин уничтожает вторую большую банку американских консервов, пожилая женщина, молча, подошла к нему, забрала из рук дюралевую ложку и ломоть хлеба, чтобы мгновенно расправиться с мясными американскими консервами. Красавица, комсомолка и лейтенанта НКВД Наталья Васильева, увидев эту картину, почему-то расплакалась и, вытирая слезы кулачками, стремительно убежала из кабинета.

Но от Лаврентия Павловича пока ничего не поступало!

Но все изменилось утром четвертого дня. Первым полковнику Воробьеву перезвонил генерал майор, руководитель центральных кадров наркомата внутренних дел и сообщил о том, что вчера Лаврентий Павлович подписал приказ о разворачивании его отдела в специальное управление при Генеральном комиссаре государственной безопасности. Что он, по-прежнему, остается руководителем управления, а его первым заместителем становится генерал-лейтенант Гаврилов, который прославился тем, что, будучи руководителем фронтовой контрразведки, недавно спас от покушения самого маршала Тимошенко.

Как только Александр Николаевич положил трубку, как снова раздался телефонный звонок, перезвонил сам Лаврентий Павлович. В это утро у него, по всей очевидности, было замечательное настроение, несмотря на то, что дела на фронтах день ото дня становились все хуже и хуже. Немного пошутив о погоде и ветреном характере женщин, нарком внутренних дел вдруг довольно-таки резко перешел к разговору о делах.

— Я знаю о том, что к этому времени ты должен был бы уже услышать о том, что твой отдел расширяется до управления и будет подчиняться только одному мне, но это дело второе. Вчера я встречался с Иосифом Виссарионовичем по главному вопросу, и мы договорились о том, что ты будешь третьим человеком в нашем государстве, который будет все знать о том, чем будут заниматься наши "инопланетяне". Ты будешь с ними поддерживать постоянную связь, будешь знать, где каждый из них находится и чем занимается. Одним словом на тебя, Александр Николаевич, ложится основная работа по обеспечению работой и поддержанию контакта с Артуром Любимовым и его людьми. А твои заместители должны тебя полностью освободить от другой работы, прямо не связанной с "пришельцами". Я сам за этим буду внимательно следить. Иосифу Виссарионовичу очень понравились материалы по фон Рунге, он посоветовал Игоря Славина готовить к внедрению в это новое управление немецкого Абвера, но это уж тебе, Александр Николаевич, лично самому решать, кого и куда направлять. Но Артур и Алексей пока будут сами определять свои личные планы на будущее, но в скором времени их пути-дорожки разойдутся. Поэтому заранее к такому готовься, тем более этим парням нужно подготовить новых бойцов помощников, чтобы они сами не теряли много времени на такие поиски.

— В принципе, у меня все, я все тебе рассказал, успел тебе выболтать все государственные секреты, так, что цени и уважай меня за такую храбрость. Да, чуть не забыл, Артур Любимов сегодня утром покинул госпиталь и Москву, на следующей неделе он с тобой свяжется и проинформирует о том, где находится. В ближайшее время сержант Карпухин отправится для продолжения службы в немецком вермахте, но это уже ты будешь готовить. Это меня на радостях от удачно проделанной тобой и твоим отделом работы так понесло, что остановиться не могу. И последнее, возвращаю тебе обзорную записку с личной резолюцией Иосифа Виссарионовича Сталина, храни ее в своих управленческих архивах.

Артур Любимов стоял на перроне Ленинградского вокзала и ожидал, когда подадут очередной железнодорожный состав для отправки в Ленинград. Он был одет в стиранное-перестиранное обмундирование лейтенанта РККА. Из лейтенантской поясной кобуры торчал старенький наган с одним патроном в стволе, а в плечевой кобуре, о существовании которой никто не знал, не ведал, покоился полностью заряженный "Вальтер Пк38" с двумя запасными обоймами. В правом нагрудном кармане его гимнастерки находился комсомольский билет, а в левом — приказ об окончании пехотного училища и присвоении звания лейтенанта. А также выписка из приказа о командировании лейтенанта Любимова в распоряжения отдела кадров Северо-западного фронта для дальнейшего распределения и продолжения службы командиром взвода и с указанием явиться на место службы семнадцатого июля 1942 года.

Сегодня же было пятнадцатое июля одна тысяча девятьсот сорок второй год, в распоряжении молодого лейтенанта оставалось двое суток до срока прибытия на место службы.

Час назад, когда лейтенант Любимов прибыл на Ленинградский вокзал, то он прямо из метро пробежался на перрон вокзала, чтобы увидеть, как с пятого пути отправлялся гражданский состав на Ленинград. В середине июля 1942 года поезда между Москвой и Ленинградом ходили нерегулярно из-за вражеских воздушных бомбардировок, но пока еще ходили. Сейчас лейтенант Любимов стоял у края перрона и думал о том, что зря он тогда не побежал и не догнал тот отправляющийся поезд, что ему легко можно было бы сделать со своими длинными и тренированными ногами. А теперь ему приходилось маяться из угла в угол в зале ожидания Ленинградского вокзала, ожидая отправления следующего состава. Он часто ходил к военному коменданту вокзала или просто выходил на вокзальный перрон, чтобы поинтересоваться или узнать, когда же будет ли отправление нового поезда на Ленинград. Народа на вокзале было очень много, но ни один мужчина или женщина не знали о времени отправления очередного поезда в Ленинград.

Никакого расписания движения поездов между двумя главными городами Советского Союза, по-видимому, уже не существовало, а если и существовало, то составляло военную тайну, которой никто не знал. Капитан НКВД, военный комендант Ленинградского вокзала, уже откровенно посмеивался над этим молоденьким недотепой в лейтенантской форме, каждый раз называя ему вымышленное время отправления поездов в Ленинград. Лейтенанту Артуру Любимову снова и снова приходилось подниматься на ноги, выходил на перрон вокзала, чтобы посмотреть, не подан ли какой-либо состав к перрону и не готовится отправление поезда от перрона, а также для того, подышать свежим уличным воздухом столичного города.

Зал ожидания Ленинградского вокзала был битком забит, не было ни одного свободного местечка, красноармейцами и командирами РККА, отправляющимися по месту службы или на фронт. В нем также было много и гражданских лиц, в основном женщин с детьми, которые хотели, как можно быстрее, вернуться в свои дома, чтобы в родных пенатах переждать бедствия и горести военного времени.

Но среди людей, ожидающих отправления на Северо-запад, крутилось немало лиц без определенного занятия, которые к тому же никуда не собирались уезжать.

Особенно много среди таких лиц было жиганистого типа подростков семнадцати или восемнадцати лет, которые внимательно присматривались к отъезжающим пассажирам, выискивая среди них ротозеев, которых мгновенно лишали различных продуктовых талонов и денежных знаков. Эти уркаганы действовали поодиночке или мгновенно объединялись в небольшие группы в зависимости от решаемых задач и количества предполагаемых жертв. Они, разумеется, проходили мимо и не трогали красноармейцев и командиров Красной армии, а также организованные группы из гражданских лиц. Но не давали прохода одиноким женщинам с детьми, старикам и старухам, лишая их средств к существованию или средств для возвращения домой. Милицейские или армейские патрули, время от времени прочесывающие территорию Ленинградского вокзала, проходили мимо уркаганов, словно их никогда не видели.

Время приближалось к восьми вечера, когда на вокзальном перроне началась суета, свидетельствующая о готовящемся отправлении нового состава на Ленинград. Из вещей с собой лейтенант Любимов имел тощий солдатский сидор, который, не снимая, таскал на своем горбу. Он быстренько смотался к капитану, военному коменданту, чтобы поставить все необходимые печати на свои командировочные документы. Когда лейтенант снова вернулся на перрон вокзала, то железнодорожный состав уже стоял у перрона, но был плотно окружен красноармейцами, которые угрожая ножами-штыками своих винтовок СВТ38, никого к нему не подпускали.

Вскоре выяснилось, что это был воинский эшелон, к которому были прицеплены два специально вагона СВ для членов ленинградского областного комитета КПСС, которые оказались в Москве и сейчас возвращались в Ленинград, что сам эшелон подали к перрону вокзала только для загрузки этих двух вагонов. Никаких других пассажиров этот воинский эшелон брать не собирался. Возбужденные неудачей люди возвращались обратно в зал ожидания Ленинградского вокзала, чтобы занять свои места, а младший лейтенант Любимов рванулся в сторону головы эшелона, пытаясь разыскать коменданта эшелона. Ему повезло, уже через две теплушки он увидел небольшую группу командиров, глава которой, майор РККА, уверенно направо и налево раздавал приказания.