С другой стороны, ребенок вообще не может найти логических оснований для пребывания в доме отца и смотрит на него, как на большого рычащего зверя, которого все боятся. Это впечатление по мере взросления ребенка усиливается ввиду применения отцом дисциплинарных наказаний. Помните — мы не рождаемся послушными и опрятными! Дети рождаются неприспособленными к жизни в цивилизованном мире. Необходимо воспитание, обуздание побуждений, и хорошо известно, что отцы — наиболее активная сила в этой ситуации. Ребенок, конечно, предпочитает находиться с любимой
и снисходительной матерью. И чем сильнее становится его желание, тем больше он претендует на мать. Подобно животному, ребенок хочет спать с матерью, прижиматься к ней, получать любовь и безопасность. В примитивных обществах и среди антропоидов мать постоянно пребываете ребенком, пока он не обретет независимость. Согласно отчету Рогейма, у австралийских бушменов женщины во время сна прикрывают ребенка своим телом, чтобы защитить его. Недавно я читал книгу Гарри Франка о Южной Америке, в которой автор описывает сцену в большом городе. Индеец и его жена в качестве наемных рабочих разгребают развалины разрушенного дома. Они переносят мусор с одной стороны улицы на противоположную. Франка поразил факт, что женщина, перетаскивавшая вместе с мужем весь день обломки бревен и кирпичи, одновременно носила на спине маленького ребенка. Она могла бы оставить его на одной из сторон улицы, чтобы не упускать из виду, но никогда этого не делала. Относительно цивилизованные индейские женщины постоянно держат детей около себя до пятилетнего возраста. Такого поведения и жаждет ребенок как наилучшего для своего существования.
Мы видим сходную ситуацию у животных. Но в нашем обществе отец всегда препятствует примитивным отношениям. Он спит с матерью в одной комнате, а ребенка оставляет в другой. Я не могу слишком подчеркивать факт, что маленький ребенок способен делать заключения так же хорошо или даже лучше взрослых. Наподобие животных, он не скован в выводах правилами логики и благопристойности, стесняющими нас. Ребенок руководствуется так называемой «смутной интуицией», но он размышляет правильно, опираясь на имеющийся в его распоряжении опыт, и достаточно хорошо понимает, что именно отец создает препятствия его отношениям с матерью. Следовательно, он негодует на нарушителя и, чем старше становится, тем больше отвергает отца.
Требования ребенка к матери, когда он; становится старше, увеличиваются. Я уже упоминал, что первые приятные ощущения в гениталиях ребенок испытывает во-время купания. Эти ощущения достигаются при участии матери, и он жаждет дальнейшего контакта с ней. Нахождение в период сна рядом с матерью в настоящее время все еще распространенное явление. Мне приходилось встречать мужчин, которые рассказывали, что спали совместно с матерью вплоть до тринадцати-четырнадцатилетнего возраста. Я сообщал о мужчине, спавшем с матерью до ее смерти. Мужчине тогда было уже сорок лет и у него после смерти матери случился нервный срыв. Другой пациент спал с матерью всякий раз, когда недостаточно хорошо себя чувствовал. Естественно, у него наблюдалась дезадаптация в сексуальной сфере. Еще в одном случае женщина обратилась ко мне по совету опытной медицинской сестры. Одиннадцатилетний сын этой женщины, спавший вместе с ней, начал «вести себя, как взрослый мужчина». У мальчика возникла эрекция, и он стремился прижаться к телу матери. Я спросил женщину, почему она спит с сыном, и получил ответ: «Мой муж умер, когда ребенку было всего несколько недель. Я вдова и боюсь спать в одиночестве». С такими людьми трудно что-либо поделать. Я попытался разъяснить женщине подстерегающую ребенка опасность, но она отказалась изменить свое поведение. Если вы займетесь исследованием жизни взрослых, то обнаружите дюжины подобных случаев.
Понятно одно — когда мальчик вырастет, либидо матери окажется связанным с его генитальной системой. Обычно, однако, взрослые принимают жесткие меры, обнаружив склонность ребенка к игре с гениталиями. Они делают угрожающие замечания, наподобие: «Если ты не прекратишь, придется его отрезать; ты не должен делать это». Одна из матерей говорила: «Если ты будешь продолжать играть с ним, он отвалится». Такие замечания
принято называть «кастрационной угрозой». Предупреждение не обязательно носит классическую форму — «отрезать орган». Во многих случаях просто шлепают по руке или отводят руку от гениталий. Ребенок понимает значимость жеста и признает его важность. Я уже говорил, что угрозы не останавливают желания повторять сексуальное наслаждение. Мальчик жаждет возобновления приятного контакта с матерью. Угроза кастрации не оказывает воздействия, пока ребенок случайно не увидит гениталии матери, сестры или какой-нибудь маленькой девочки. Когда это случается, он впервые осознает, что некоторые человеческие существа не имеют пениса. Угроза лишиться пениса тогда становится реальностью, и под впечатлением от открытия у мальчика пропадает желание наслаждаться игрой с половым органом — особенно получать наслаждение от матери.
Удивительно, что довольно много уже зрелых мужчин приписывают женщинам мужские гениталии. Такие мужчины обычно воспитывались в атмосфере повышенной строгости и не имеют сестер. Мне однажды довелось беседовать с интеллигентным человеком, получившим образование в Италии, но не изменившим странного убеждения. Я спросил, как он сохранил свою веру после ознакомления с многочисленными итальянскими статуями, и напомнил ему о площади во Флоренции, где мальчишки ежедневно играли с бронзовым пенисом одной из статуй. В скульптурную группу входили также Венера и несколько других богинь — конечно, без мужских половых органов. Мужчина ответил, что вообразил отсутствие пениса у женских статуй просто данью уважения скульптора женщинам.
Многие мальчики придерживаются такого же убеждения и испытывают сильное потрясение, когда впервые обнаруживают свою ошибку. Угроза кастрации, в которой они прежде сомневались, теперь становится реальностью. Материнский образ сразу вытесняется и впоследствии удерживается в бессознательном посредством инцестных барьеров Эдипов комплекс исчезает, древность между отцом и сыном не имеет больше (причин для существования. Маленький мальчик примиряется с отцом, всегда восхищавшим его своим всемогуществом и всеведением. Он теперь приспосабливается к отцу и идентифицируется с ним. Идентификация — это разновидность ассимиляции, или интроекция отца в собственную психическую структуру. Все страхи, запреты. Приказания, которые до сих пор исходили от отца, включаются в психику мальчика и составляют то, что ты называем сознанием, или суперэго. Новое образование как бы является для маленького мальчика источником мыслей: «Я теперь такой же большой и сильный, как отец, или даже больше и сильнее, чем он». Этот стандарт измерения создает предпосылку всего нашего прогресса. Каждый нормальный мальчик всегда старается превзойти отца. Слишком послушные сыновья никогда не достигают многого. Прогресс не состоит в следовании по стопам отцов. История доказывает истинность данного утверждения.
Много лет назад в Вандербилтской клинике я изучал: неосознаваемые мотивы выбора профессии. Начал с опроса моих коллег. Вначале они затруднялись указать причину, но вскоре разговорились. В каждом случае выяснялось, что решающую роль сыграло стремление превзойти отца или человека, заменяющего отца. Например, один из них рассказал о своем отце, ветеринаре, хотевшем, чтобы сын пошел по его стопам. После окончания школы. Юноша сказал себе: «Если у меня есть намерение стать хирургом-ветеринаром, почему бы мне не стать настоящим хирургом?» Он поступил в медицинский колледж, хотя не стал хирургом, получил специальность невропатолога. Во всяком случае он превзошел отца. Другимисловами,
приспособление к отцу — это ассимиляция на основе эмпатии. Обратите внимание, что
эмпатия более искренне выражается взрослыми, когда они на самом деле теряют отца. Тогда они стремятся выполнить все желания отца. Один из моих приятелей, врач, неожиданно начал носить трость. Я прежде никогда не видел его с тростью и заинтересовался причиной новшества. «Это трость моего отца», — объяснил он и впоследствии всегда носил трость. Другие начинают заниматься благотворительностью или чем-то еще просто потому, что таковы были интересы их отцов. Часто сходное поведение отмечается в отношении учителей или любых людей, подменяющих родителей.
Таким образом, влияние отца преодолевается идентификацией, а влияние матери — вытеснением. Впредь мальчик больше не жаждет материнской привязанности, хотя в бессознательном нежное отношение к матери в некоторой степени сохраняется. Исчезновение эдипова комплекса обычно происходит к четырем-пяти годам, когда мальчик начинает получать все больше либидо от людей и вещей окружающего мира. При правильном воспитании аутоэротический период заканчивается к школьному возрасту. Как я покажу позже, приспособление девочек следует иным путем.
