— Чем могу помочь? — мэтр Мэтсон был обыкновенен ровно настолько, насколько может быть обыкновенен сельский поверенный с правом оказания нотариальных услуг.
Костюм из серой шерсти, рукава которого защищены кожаными нарукавниками. Белая рубаха со съемным воротничком и манжетами. И позолоченная цепочка для часов.
Сержант выложил на стол бумажку.
— Торвуд Хейдервуд? — мэтр Мэтсон прочел имя по буквам. — Вас интересует Торвуд Хейдервуд?
Сержант кивнул.
— Могу ли я узнать причину вашего интереса?
Сержант вытащил из кармана монету.
— Вы тоже являетесь кредитором? И много он вам задолжал.
Пожатие плечами: Сержант не мог бы оценить долг в привычном для мэтра выражении. Тот же хмурился, морщился и вздыхал, словно пытаясь понять, сколь информация, требуемая Сержантом, повредит интересам клиентов мэтра Мэтсона.
Лучше бы он принял правильное решение.
Сержант не хотел бы причинять этому человеку боль. В конце концов, Юго не прав: Сержант не психопат. Он делает то, что считает правильным.
— Надеюсь, вы понимаете, что имущество Торвуда едва-едва покрывает затраты моих клиентов?
Сержант сделал жест рукой, который был истолкован верно.
— То есть, вы не претендуете на усадьбу? — повеселев, переспросил мэтр Мэтсон. — В таком случае… я, конечно, не могу считать информацию всецело достоверной, однако… Торвуд утверждал, что уехал в Саммершир. Он говорил о каком-то наследстве… вроде бы доставшемся от дочери… или от ее тетки? Но я сомневаюсь, что это правда. Слухи! Всем так и говорил, что слухи! Этому человеку нельзя доверять ни медяка!
Сержант изобразил знак вопроса.
— Поймите, я был рад, что он, наконец, убрался отсюда! Отвратительный характер! Он был должен буквально всем! А когда мои клиенты обратились в суд, пришел в ярость! Словно бы они были обязаны и дальше терпеть…
Мэтр говорил громко, наверное, тема была уж очень близка ему.
— Обещания, обещания… пустые обещания и только! А после суда, представляете, посмел заявиться сюда! Угрожать! Мне угрожать!
Подобное поведение никак не укладывалось в голове мэтра, зато вполне увязывалось с тем, что Сержант узнал о Торвуде Хейдервуде.
— Видите ли, я лишаю его семью крова! А что остается делать? Разве он думал о семье, когда садился за игральный стол? Или когда долговые расписки раздавал?
Сержант сочувственно кивнул: встречаются на свете нехорошие люди. Но Сержант работает над тем, чтобы их количество уменьшалось.
Мэтр же старательно перебирал бумаги, пытаясь отыскать в них что-то, известное лишь ему одному, наконец, поиски увенчались успехом. В толстом кулачке появился мятый листок.
— Саммершир… определенно, Саммершир. Имение Элизабет Блеквуд…
…Кленовый лист.
Меррон говорила, что в округе нет ни одного клена, а яблонь множество. Но имение не спешили переименовывать, верно потому что «Кленовый лист» всяко благородней яблоневого.
Сержант покинул контору мэтра Мэтсона, и сам городишко, сонный и ленивый, похожий на все провинциальные городишки разом. Война докатиться и до него. Пощадит? Изуродует, выжжет пожарами деревянные дома, прокоптит каменные стены, оставив стоять напоминанием о том, что некогда здесь жили люди. Украсит площадь виселицами, а полузасыпанный городской ров наполнит мертвецами…
Приступ накрыл уже в пещере, обнаруженной случайно, но весьма удобной для того, кто не желает находиться рядом с людьми. Сержант сполз с седла, ослабил подпругу — расседлать точно не успеет — и кинув поводья на ветку старого ясеня, вдохнул. Руки сводило судорогой. И в виски стучала красная волна.
Нужно было кого-то убить.
Вернуться.
Нельзя.
Надо. Не важно, кого… список — это ведь для совести, а не необходимости ради. Какая разница, кто умрет? Сержанту станет легче.
Содрав куртку и сапоги — во время приступа одежда мешала — он лег на камень, перевернулся на спину, привычно засунув сведенные судорогой руки под тело. Закрыл глаза.
…пелена перед глазами.
…кровь на песке…
…и меч, который кажется неподъемным. Но надо вставать. И Дар подымается. В который раз? Он не помнит. Снова не ощущает ни губ, ни языка, только песок неприятно хрустит на зубах. И то Дар скорее слышит, чем чувствует.
— Тебе мало? — в этом голосе нет насмешки, и удивления тоже, скорее Дохерти интересно. — Отпусти оружие, и мы на сегодня закончим.
Сержант, который держится в тени, кивает. И надо бы послушать… Дару и меч не поднять. Точнее поднять, но и только. Сделать неловкий замах, чудом удержавшись от падения. И пропустить удар.
Дохерти всегда бьет по лицу.
Опять песок. Пелена. И рукоять, скользкая от крови. Но надо подниматься, только тело не желает больше боли. Колени подтягиваются к груди, а меч все-таки выпадает.
— Поучил бы ты его, Сержант. А то ведь так и будет всю жизнь по зубам получать.
Дохерти присаживается рядом, и пальцы касаются затылка. Они вытягивают боль, но пустота страшнее. Дар цепляется за сознание столько, сколько может.
— А ты перестал бы его мучить.
— Ты не прав.
Пустота проникала глубже. Расползалась.
— Такому, чтобы выжить, нужен враг. Но ты все равно поднатаскай. На будущее пригодится.
Рука на затылке тяжелела, пока не сделалась совсем тяжелой, такой, что еще немного и череп сомнет, а потом вдруг тяжесть исчезла, и стало хорошо. Сержант лежал, боясь дышать, шевелиться, сделать хоть что-то, что нарушит этот покой.
Иллюзию чего-то близкого и до боли родного.
Рядом.
В пещере он остался на неделю, но ни приступ, закончившийся толь странно, ни то, что случилось после — Сержант не имел этому названия — не повторялись.
У Тиссы отрастали волосы. Нет, само по себе это было неплохо и даже замечательно, если отвлечься от того, что волосы эти росли как-то уж совсем быстро. Сначала Тисса не обратила внимания: у нее хватало забот и без того, она лишь удивилась тому, что отросшие прядки падают на глаза и стала подкалывать булавками.
А прядки росли-росли… дотянулись до плеч.
До лопаток… поясницы… Это же ненормально! И Ласточкино гнездо согласилось — совершенно ненормально, но ему нравится. И замок спешил меняться, подсовывая на пути Тиссы зеркала. В них она была почти прежней, но немного другой. Самую малость.
Или просто зеркала такие?
В Ласточкином гнезде много странных вещей, и еще больше — обыкновенных или таковыми притворяющихся. Замок надел личину, словно почувствовав, что следом за Урфином и Тиссой появятся другие люди, которые не должны знать о древней магии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
