Читаем без скачивания Оранжевое небо - Светлана Новикова

Молчит. Не потому, что не знает, что сказать. А из упрямства. Все равно про себя считает, что поступил правильно. Хотя тот мальчик умер, и жертва была напрасной. Но согласиться, что я была права, он не может. Он вообще ни с кем не соглашается. Удивительный человек. Поэтому у него так мало друзей. Если бы не я, к нам в дом вообще бы никто не ходил. Все от него устают. Любой вопрос он так повернет, так усложнит, что решить его уже нет никакой возможности. Перессорился с родней Майсуряна. Отказался идти в группу Косорукова, хотя чего я только не делала, чтобы тот взял его к себе. "Эта братия мне не по нутру". При чем тут его нутро, когда дело шло о проекте, в котором он сам хотел участвовать? Или взять Оползнева. Все-таки тот его начальник. Ну, что с того, что они с одного курса? Какое значение имеет это теперь? Вы уже давно не мальчишки, солидные люди, Оползнев к тому же лауреат, надо же с этим считаться. А этот продолжает разговаривать с ним так, будто они все еще студенты и его мнение для Оползнева по крайней мере так же весомо, как и прежде. "А почему бы нет? Я же с тех пор не поглупел".

Всем тяжело с ним. А мне? Меня все жалеют. Почему же я с ним не расстанусь? Сколько лет я задаю себе этот вопрос. И "горилл"... Он женился. Но мы встречаемся. Он не может без меня, и если только я... Мама злится. "Ждешь, когда у него появятся дети?" Я ей объясняла, но она не понимает. Этот "горилл"... он такой пресный в любви. То есть, конечно, он все знает, все умеет, но дело ведь не в опыте. Егор когда-то пришел ко мне совсем юным, ни он, ни я не читали никаких трактатов, и пошли по пути познания без всяких подсказок. А было так, как ни с кем уже больше не было. Со мной Егор стал мужчиной, такой, какой он есть. Я его сделала, сотворила... И представить, чтобы он кому-то говорил те же слова... чтобы из-за кого-то у него так же ломался голос... чтобы лицо его искажалось так, как тогда, когда он со мною и когда... Ну, нет, не могу я этого допустить. Никому я его не отдам. Я на него потратила годы, а какая-нибудь тварь возьмет его готовенького!

- А ты думаешь, сейчас этим готовеньким никто не пользуется? Думаешь, он такой чистенький и никуда не шляется?

- Нет. Я бы чувствовала. Как женщина я не потеряла для него притягательности.

- Ну дело твое.

- Наташа, ты чего пришла на кухню? У тебя же уроков полно. Не отвлекайся.

"Притягательности она не потеряла, скажите! Ну, и что с того? Одного этого уже достаточно, чтобы все остальные женщины потеряли для него притягательность? Интересно, они смолоду были такими дураками или с годами поглупели?"

- Наташа, ты почему не отвечаешь? Ты подготовилась к контрольной?

"Неужели я скажу, что нет, не подготовилась? Что я три часа читала неприличный роман, который называется "Нескромные сокровища" и который мои приличные родители упрятали от нас под самый потолок?"

- Конечно, подготовилась. Как мило с твоей стороны, что ты всегда помнишь про мои контрольные!

- Ты стала без конца дерзить, а учишься все хуже. Сейчас дожарю рыбу и приду проверю.

Испугала! Эти их проверки вообще смех. Мы с Леськой потом умираем. Мало того, что они ни бельмеса не смыслят, так им еще и жутко скучно. Особенно тяжело они переносят графики. Мать отваливает уже через пять минут. Городить при этом можно все что угодно, мы уже проверяли. Они всерьез верят, что без графиков теперь ни один предмет в школе не проходят. И, по-моему, мать про себя люто ненавидит эти оси X и Y. Вот с бабкой сложнее. Та понимает еще меньше, но если ее не вытурить, она будет сидеть и терпеливо слушать. Вообще при одном слове "радикал" или там "Лаокоон" она замирает и вся млеет от удовольствия: какие у нее внуки образованные!

- Наташа, в чем дело? У тебя в дневнике стоит по французскому тройка. Почему ты скрыла? И за что она?

Ну какая ей разница за что! Будто это ей придется исправлять. Глаза полыхают гневом. Я содрогаюсь и лепечу невесть что.

- Я забыла выписать из текста новые слова. Перевод я, конечно, сделала, но ты же знаешь, какая она придира.

- И правильно. Иначе вас не заставишь работать. Покажи, какой текст.

Этого мне только не хватало! Хуже нет, когда она начинает демонстрировать свое знание французского языка. А хвастаться-то нечем. Подумаешь, сидит на переводах какой-то нудной специальной литературы, а ходовую лексику всю перезабыла. Да небось никогда и не блистала. Мария Николаевна вздрагивала, когда она начинала говорить по-французски. "Боже, что за обороты! Откуда вы такие взяли, милочка? Ни один нормальный француз так не скажет. Он скажет..." Теперь обрадовалась - можно на нас отыграться. Некому сказать, как она дурно произносит носовые звуки.

- Наташа, что ты тут написала?! Как образуется Passe Compose от глагола "aller"? Как ты могла? Это же азбука!

Теперь в глазах неподдельный ужас. И удивление: как, я не знаю форму Passe Compose от глагола "aller" и не упала в обморок?! Не рву на себе волосы в отчаянии? Бедная мамочка! Если бы французы видели ее в этот момент, они бы тут же упразднили это никому не нужное Passe Compose и прекрасно обошлись бы одним Passe Simple .

- Наташа, в чем дело? Я жду.

Она ждет! Нет, с этим пора кончать. Она может испортить мне весь вечер. Придется подмигнуть Леське. Он уже наготове.

- Мама, я хочу есть.

- Не мешай, Лесик. Иди в кухню, бабушка накормит.

- Я не буду с нею есть. Она будет пичкать меня рыбой, потому что в ней много фосфора. Пусть сама ест свой фосфор.

- Там есть гречневая каша.

- Я ее в обед ел.

- Лесик!

- А можно я поем квашеной капусты и все?

- Капуста - это не еда. Хорошо, идем.

Давно пора. Ребенок с голоду умирает, а она французские глаголы спрягает. Леська, молодец, тебе это потом зачтется. Ему еще хуже приходится. Он для них все еще маленький. Когда их класс отправился в турпоход, бабка увязалась с ними. Старая шиза. Сначала хотела снарядить отца, но тот отказался. "Я всю жизнь только и делаю, что играю роли разных идиотов, но от этой меня увольте. Перед детьми мне все-таки стыдно". Он, конечно, умнее их всех и, слава богу, редко к нам пристает. Но у него полно своих закидонов. Ему бы в пустыне жить либо в тундре, чтобы люди реже попадались. На месте матери я бы меньше его трогала. Между прочим, меня он слушается! А ведь он не очень-то меня и любит. И многое во мне его злит. И пусть. Я все равно не буду переделываться на его лад. Но когда мне надо, я к нему так подъеду, что он сделает для меня все.

Но вообще-то я считаю, что мать сделала неудачный выбор. Слишком много возни с отцом, а расходы плохо окупаются. Если бы он был дипломат, ездил по заграницам, ну, тогда ладно, можно и потерпеть. Или хотя бы зарабатывал кучу денег. А тут ради чего? Совершенно заурядная жизнь и вечно рубли считают. Нет, поспешила мать. С ее данными так мучиться! У нее и сейчас всегда есть поклонники. А ведь ей уже тридцать семь! Даже жутко подумать, что и я когда-нибудь стану такой старой! Надо следить за собой. Надо всегда за собой следить, вот как мама. Поэтому-то мужчины и прощают ей ее возраст. А среди них есть очень даже ничего. Особенно один мне нравится. Он у нее самый постоянный. Почти Бельмондо! Только чернее его и плотнее. Отец рядом с ним совсем не смотрится. Он вообще-то внешне самый обыкновенный. Хотя девчонкам моим он страшно нравится. Он с ними всегда так вежлив, обходителен, стул подвинет, пальто подаст, обязательно что-нибудь похвалит. Те сразу балдеют. "Наташка, счастливая, какой у тебя отец!" Видели бы они его, когда он бесится. Или ходит мрачный, как туча, ни с кем не разговаривает, никого не видит. Я как-то положила ему на тарелку рядом с антрекотом стирашку, так он и в нее воткнул вилку и разрезал. Леська перепугался. "Папа, ты же подавишься!" А он: "Да? А откуда эта штучка?" Мы хохочем, а он так и сидит с пустыми глазами - выключенный. У него такая способность - включаться и выключаться.