– Да, а что ещё делать в скучные вечера в Академии? – рассмеялся я. Байдич оценил и хмыкнул в ответ. Он не стал церемониться и принялся глотать напиток из горла. – Ну ты, братец, и жрать…
– Помолчи ты, – отмахнулся тот. – Я тут кое-что добыл.
– Ещё бы! А то отрабатывал бы мне эти несчастные глотки втридорога!
– Да, да, знаю я тебя, марамой проклятый. Стул у тебя где? Для гостей.
– А гости предпочитают у меня не задерживаться, – ответил я. Это было чистой правдой. Менталистов боялись до дрожи, и лишь очень немногие могли спокойно себя чувствовать в их присутствии. Вот Байдич был одним из них. Несмотря на внешнюю одиозность, в психическом плане этот человек был непробиваем.
– Ну, тогда я облокочу свой зад на край твоего стола, не возражаешь?
– Валяй, – махнул рукой я. Этот человек пользовался всей доступной мне частью добродушия. Хороший шпион тот, кто привязан к тебе всей душой и сердцем. Конечно, для людей привязанность – вещь относительная, но для людей с некоторой толикой подсознательного воздействия – весомая реальность. В своё время мне пришлось поработать над этим оборванцем, сделав его настолько лояльным к себе, что, боюсь, своей смертью я утяну в могилу и его.
Присев на стол, Байдич, ещё пару раз глотнул из бутыли, и, посмотрев на меня серьёзным взглядом, произнёс:
– Похоже, они пронюхали.
– Да ладно? – пожал плечами я.
– Ты знал?
– Догадывался. Хотя, конечно, не думал, что так скоро.
– И что ты намерен делать?
– В смысле?
– Чёрт! Ты что, даже не доложишь Палантиру? – изумился он.
– Доложу, но что с того?
Байдич громко хлопнул себя по ляжке и с полным недоумением уставился на меня.
– Ты что, заболел?
– Нет. Если ты ещё помнишь те немногие уроки, которые я тебе давал, моя аура в целости.
– Да вижу. Просто, боюсь, у тебя в голове что-то чик – и отключилось!
Я улыбнулся.
– Мне всегда нравилось, как ты излагаешь свои мысли.
– Короче, голова, я уж не знаю, что вы задумали – моё дело простое, но, если помнишь, мы хотели старость встретить вместе за кружками отличного пойла, и внуками, теребящими нас за колени. А так… Если банда решит отправить сюда своего человека, то, поверь, он точно накопает на вас всевозможных компроматов. Потом всю вашу компанию и ваш кукольный Сенат измажут в таком липком дерьме, что вы и за век не сможете отмыться. В конце концов, дружище, несколько минут известности и «славы» на эшафоте, и твоя чрезмерно умная башка отлетит в корзину.
– Ну. насчёт последнего я сомневаюсь, конечно, – серьёзно сказал я, убрав улыбку. – Но остальное вполне возможно. Однако у них нет времени. Скоро мы все концы схороним в пепел, а всё, что им останется – разбираться с последствиями.
Лицо Байдича скривилось в неприятной гримасе:
– Вы решили похоронить Проект?
– Это единственный шанс закончить с безобразием. Самовлюблённые глупцы зашли слишком далеко, дружище. Они возомнили себя богами. Что ж, оставим их с рогами. Все прошлые операции с Источниками потерпели фиаско. Сделаем так и в этот раз. После очередного поражения очень многие люди откажутся финансировать дальнейшие работы. И тогда будет война. А уж кто победит…
Очнувшись от очередного видения, Ромунд тут же вырвал. Похоже, мёртвый Патрус решил рассказать свою историю до конца.
– Ты что-то видел? – нахмурившись, спросила Альма.
– Нет. Просто мне плохо. Нужно поспать, – соврал Ромунд, и изобразил, что отключился. Нужно многое обдумать.
* * *
– Мой сеньор! – отсалютовал Данила приближавшемуся Строгонову. – Я.
– Успокойся, друг, – махнул рукой сеньор. – Есть что выпить?
– Да, конечно. Вот, Ян, – сказал охотник и хотел попросить Яна подать бутыль, но проклятый наёмник исчез.
– Ты кому? – удивился Строгонов.
– Ах, он маленький ублюдок! Садитесь, вот, здесь ещё есть немного горилки.
– Горилки говоришь? Это хорошо, – улыбнулся тот, потирая руки.
Строгонов уселся на стул и разлил огненную водицу по кружкам. В полном молчании они опрокинули по стакану и налили по второй. Порядочно пьяный Данила почувствовал, что его тянет к полу. Взяв себя в руки, бывалый охотник удержался на стуле. Ещё чего! Такое позорище!
– Так с кем ты тут сидел? – спросил Строгонов, доливая остатки горилки в стаканы.
– Ох, мой сеньор, вы не поверите…
– Да не сеньор я почти. Некому более омаж отрабатывать, друг, – грустно признался Строгонов. – Теперь я просто главный среди равных.
– Неужели? – дрожащими губами спросил Данила.
– Увы, – кивнул головой Строгонов. – Но ты поведай свою историю первый.
– Да, конечно! – с готовностью ответил Данила, но затем понял, что ему не очень-то хотелось об этом говорить. Но! Хмель развязал язык, поэтому стесняться было особенно нечего.
Охотник рассказал о своих приключениях во всех деталях и подробностях. Будь он трезвым, то ни в коем случае не стал бы выкладывать так подробно. Но сейчас, как говорится, шла лавина, и он не мог сдержаться. Нужно было высвободиться. Наболело. А Строгонов слушал внимательно, лишь слегка хмуря брови. Когда Данила с глубоким вздохом закончил, он свистнул пухленькую официантку и попросил бутыль горилки. Данила не стал возражать. Сегодня он уходит в хлам.
– Я вот что тебе скажу, – медленно проговорил он, принимая новую бутыль из рук официантки, – поступил ты вполне разумно и по всем законам. Сам знаешь, если ты не можешь ничем помочь клану, а клан тебе, то… В общем, что творилось в Лагере, я тебе в точности передать не могу. К нам не приходила армия, нет. Не было чистой и праведной битвы. Нас просто вырезали. Я уж не знаю, как мне и ещё десятку удалось сделать ноги, но то, что там творилось… Короче, насколько я понял, тебе в общих чертах известно, что происходит, когда приходят эти зверушки. Мы их мечом пробовали, да только это всё равно, что мёртвому припарки. Я одной твари по хребтине заехал, а та даже глазом не повела. Только по мне отмахнулась своей огромной клешнёй. Благо на мне мифрил. Вот, погляди, – Строгонов показал на небольшой порез на груди. – Представляешь? Зараза. Слегка проникло лезвие. Но ничего, я отлетел в сторону, и зверюга занялась другими. Эх. Что ещё? Огнём их палили, кислоту лили. Правильно твой дружок-наёмник сказал: холода только боятся. Мы лишь благодаря этому и спаслись. Вроде бы одну из тварей убили, но я не знаю точно: бежали мы так, что аж пятки сверкали, – он сделал большой глоток. – Знаешь, твой приятель ещё та скотина, но сейчас пригодился бы… Если у него проблемы с тёмными – он нам друг. Сейчас вообще самый последний негодяй, умеющий держать оружие и имеющий зуб на Орден, нам дороже брата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
