он осушил свой третий стакан, чувствуя, как начинает сказываться дурманящее действие виски. Его сосредоточенность ослабла, его попытка уклониться от разговора о своих эмоциях была очевидна:
— Знаешь что, Хлоя? Ты права. Давай забудем, что этот разговор вообще произошел.
Он прислонился к стене, его глаза начали терять фокусировку. То, как он избегал разговора о своих чувствах, причиняло ей боль.
— Я не хочу забывать. — Она положила руку ему на ногу. — Для меня очень важно, чтобы ты делился своими чувствами. Даже если совсем немного.
Прикосновение Хлои к его ноге было молчаливым, но мощным выражением ее понимания и желания заставить его раскрыться, какими бы маленькими ни были шаги.
В голосе Ричарда послышались нотки раздражения, когда он спросил: "Почему это тебя так волнует, Хлоя?"
— Ты знаешь, почему… — Ее ответ был робким и неуверенным.
— Ох, я понял. Ты все еще… чувствуешь что-то. Это… странно, — он запнулся на своих словах, закрыв глаза, словно ища убежища от эмоций, которые мучили его.
— Да… Это странно, — признала Хлоя. Затем, возможно, в попытке изменить ход их разговора и побудить Ричарда открыться, она снова мягко спросила о его детстве, надеясь, что алкоголь поможет ему развязать язык.
— Как я говорил, оно было… многогранным, мягко говоря. Мои родители были очень богаты, и у меня было все, чего я только мог пожелать. Но они также были очень строгими и требовательными.
— Ты сказал, что твой отец был очень отстраненным… но как насчет твоей матери?
При упоминании о матери выражение лица Ричарда изменилось, он побледнел, а его голос понизился до шепота:
— Моя мать… незаурядная личность. Она не очень ласковая, но любит меня… по-своему. — Хлоя почувствовала странную тревогу. — Видишь ли, поскольку моего отца не было рядом, я проводил большую часть времени со своей матерью… И она слегка… изменчивая. — Ричард избегал взгляда Хлои. — Лучший способ описать ее — это сказать, что она… женщина настроения. В один момент она проявляла заботу и нежность по отношению ко мне, а в следующий — накидывалась на меня. И я никогда не знал почему и не мог этого предсказать. — Сделав глоток своего напитка, он продолжил, — В любом случае, я бы сказал, что мое детство имело… свои плюсы и минусы.
— Я понимаю, — она прикусила губу. — Вот почему тебе трудно контролировать свои эмоции, но в то же время это так важно для тебя.
В его смехе была сложная смесь эмоций, раскрывающая часть его истинного "я".
— Дело не в этом. Но ты права. Для меня важно не показывать своих настоящих эмоций, — признался он. — Это единственный способ быть сильным и влиятельным. У меня есть власть над теми, кто позволяет своим эмоциям взять над собой верх.
За маской силы и высокомерия Хлоя увидела маленького мальчик, жаждущего любви и признания. Она хотела утешить его, заверить, что она всегда рядом, заставить его почувствовать себя по-настоящему любимым. Но вместо этого она решила мягко исследовать корень его потребности в силе, спросив: "Почему тебе так сильно нужна власть?"
— Ты задаешь неправильный вопрос, — ответил Ричард, в своей обычной непримиримой манере. — Вопрос в том: кто не хочет власти? Власть — это все в этом мире. Это то, что отличает слабых от сильных. Сильные мира сего контролируют свою жизнь и жизни других людей. Они ни перед кем не отчитываются.
Хлоя, предположив, что его страх почувствовать себя беззащитным и сбитым с толку, возможно, уходит корнями в детство. Для нее это был способ продемонстрировать, что она понимает его, что она признает его уязвимые места и что нет ничего постыдного в том, чтобы временами чувствовать себя слабым.
— Ты хочешь власти, чтобы больше не испытывать чувство беззащитности, как в детстве?
Однако Ричард предпочел отмахнуться от ее прозрений пьяным смехом.
— О, прошу. Ты не мой психиатр. Но, конечно, ты вольна думать как тебе угодно. Все, чего я хочу, — это убедиться, что я никогда не окажусь в положении, когда кто-то будет контролировать меня. Но этот разговор начинает меня утомлять.
Разговор достиг той точки, когда ему стало не по себе, возможно, он раскрыл о себе больше, чем намеревался. Но его защитный щит, выкованный за годы борьбы со своим прошлым и жизненными трудностями, казался непробиваемым.
Это осознание вызвало у Хлои смешанные чувства — сострадание к внутренней борьбе Ричарда и чувство разочарования из-за ее неспособности преодолеть его эмоциональные барьеры. Она понимала, что потребуется время и терпение, чтобы помочь ему ослабить эту защиту и поделиться своими истинными чувствами.
Она понимающе кивнула, не желая давить на него дальше. Он сделал еще глоток своего напитка, на его лице отразилось разочарование. Он уставился в янтарную жидкость, размышляя о чем-то своем.
— Я не чувствую, что это мне хоть как-то помогает, — признался он с чувством поражения. — Может быть, мне стоит принять что-нибудь посильнее.
— Ты хочешь куда-то пойти? Я беспокоюсь о тебе. — Она посмотрела ему в глаза, ища любой признак того, что он, возможно, балансирует на грани саморазрушения.
Он смотрел на нее странным взглядом.
— Нет. Не особо.
— Хорошо, — сказала она, стараясь поддержать его настолько, насколько могла. — Не хочешь прилечь? Если ты хочешь побыть один, без проблем.
Он медленно покачал головой.
— Нет, я не хочу быть один. Я просто хочу отдохнуть в своей кровати. Но я бы хотел, чтобы ты был рядом со мной. Если тебе некомфортно, я прошу прощения, и ты можешь уйти. Но это то, чего я сейчас хочу.
— Ты хочешь, чтобы я легла с тобой? — эхом повторила она.
Ричард вежливым и слегка сдержанным тоном ответил: "Если ты не против".
Сердце Хлои было похоже на бурлящее море, волны эмоций обрушивались на нее. Когда она посмотрела на Ричарда, ее разум захлестнул поток мыслей и чувств. Она вспомнила вечер вечеринки, свой гнев и непонимание. Но сейчас, в этот интимный момент, было очевидно, что он искренне заботился о ней. По-своему он потянулся к ней, ища ее присутствия, ее связи. Осознание того, что он нуждался в ней в самые мрачные моменты своей жизни, всколыхнуло что-то глубоко внутри Хлои.
Она ничего не могла с собой поделать, но ее потянуло еще ближе к нему, не только физически, но и эмоционально.
Решительным, но в то же время нежным жестом Хлоя поставила свой бокал на стол и устроилась рядом с Ричардом. Их тела были так близко, что она чувствовала его тепло. Мягкое тепло тусклого света окутывало их, когда он повернулся к ней лицом. Пристальный взгляд Ричарда был прикован к Хлое, в
