Читаем без скачивания Валлия (СИ) - Лебедева Василина

Я даже не заметила, в какой момент взяла его ладонь, так и слушала, сжав её, но после услышанного охнула и, распахнув широко глаза, с ужасом на него посмотрела:

– Создатели! Что ж за урод он был?

Но Лёша, словно не услышал меня, качнул головой. Некоторое время помолчал, словно собираясь с силами и спустя несколько напряжённых минут тишины, продолжил:

– Как ты понимаешь, с мамой я в тот раз не увиделся. Валялся несколько дней в лазарете и своим детским умишком осознавал, какая гнида мой отец. Спасибо дядьке, отцу твоему, если бы не он, я бы, наверное, под плетьми там и сдох. Он пытался мне тогда объяснить, почему отец так со мной поступил, донести до меня причину его неприязни ко мне и особенно к матери, но я тогда его естественно не мог понять. А ещё не понимал свою мать, которая терпит такое отношение, просто терпит, а не уедет, бросив всё. Позже, узнал, но много позже. А тогда, как мне стало немного легче, меня просто посадили в автобус и отправили обратно в школу. Поразмышляв немного и оклемавшись, я стал сбегать по вечерам и работать: в основном грузчиком, но случались и другие заработки. Накопленные деньги отправлял почтой, пока она не написала, что нельзя больше пересылать деньги, так как отец запретил их ей выдавать, их ей просто не отдают. Потом с работой мне наставник помогал – периодически отправлял на подработки, но уже к проверенным людям или оборотням, где платили больше, да и работа была другого порядка, хотя не совсем законная. Да мне и плевать было. Деньги я копил и временами, на выходных срывался к границе стаи, передавал через знакомых патрульных, потом от них же и узнал, что пару месяцев назад мама умерла. А, как и почему, не знал – в стаю меня не пускали. После окончания школы я ездил сначала по стране, набирался опыта, потом и по зарубежью удалось проехаться, короче мотался в поисках заработка и приключений. Случайно столкнувшись с одним знакомым, узнал, что меня уже давно ищет дядька, ну и ради любопытства приехал. В стаю, правда не заезжал, передал, что в соседнем посёлке остановился и если нужен Айдару, пусть приезжает. Оказалось отец ждёт меня, чтобы начать обучение управлять стаей. Я попросил его показать моему папаше средний палец, и чтобы эта гнида забыла, что у него вообще есть сын. Поехал в Красноярск, потусовался там пару деньков, думая куда дальше направиться, узнал о схватке между стаями, про смерть отца и приехал. Вот как-то так, Лия.

Я слушала его и честно говоря, было стыдно: я ведь думала, что он родился, рос в нормальной семье, в радости и довольстве, в отличие от меня вынужденной скитаться по стране.

– А что случилось с твоей мамой? И почему твой отец так относился к вам?

– С мамой, – он вздохнул: – она болела. Долго болела, но к лекарям не обращалась. Я с бабой Нюрой разговаривал, но она не знала причины, да и о болезни её она просто догадалась. Рассказывала, что стала худой, с тёмными кругами под глазами, а потом уехала в становку, там и умерла через три месяца. Когда её кремировали, отец даже урну не забрал. Айдар присутствовал, он и отнёс урну в семейный колумбарий. Ну а отец, – брат, нахмурившись, помолчал, угрюмо усмехнулся:

– Мы же звери, Лия, что бы там не говорили о сдерживающей человеческой стороне, но звериного в нас всё же не так уж и мало. Каждый зверь – собственник, а уж сильный зверь, тем более. Нужно очень хорошо уметь контролировать эмоции, желания зверя, прилагать немало усилий к этому, что мой отец никогда не делал. Жена и сын ассоциировались у него с собственностью, не с теми, кого необходимо если не любить, то хотя бы защищать, обеспечить если не комфортными, то хотя бы приемлемыми условиями существования. Нет, мать для него вообще была как вещь – моя и только тронь! Не смей смотреть даже в её сторону! Ну и что, что самому не нужна, просто моё. А сын, сын обязан подчиняться! Во всём и всегда! Это было его мировоззрение, и единственный кто хоть немного нас защищал, это был Айдар, твой отец. Но он, к сожалению, с годами стал слабый как оборотень, словно растерял всю силу и поэтому как понимаешь, защитник из него был хре… кхм, никакой.

– Извини, – мотнула головой, – Я просто не понимаю: неужели она не могла попросить помощи у родителей и в стае. Остальные не могли не знать, что происходит, почему никто не помог?

– Над этим я часто задумывался. Вывод у меня только один – он её скорей всего шантажировал и скорей всего мной. Как ты понимаешь, точно я знать не могу. Она сама по себе была замкнутой, ну или стала такой, живя с моим отцом. О том, что происходит, знали единицы. Он её не бил, то, что она съехала, так это не было для всех неожиданностью. Оборотни прекрасно знали то, что её запах со временем стал для альфы неприятен, о сыне позаботился – в школу направил учиться. Ну а то, что я не приезжаю, так это я неблагодарная тварь – бросил мать. В общем, всё в этом ключе.

– А то, что тебя выпороли плетьми, это же невозможно скрыть! И это зверство!

– Это да. Только я не знаю, была ли какая-нибудь реакция у стаи, мне как понимаешь, об этом никто рассказывать бы не стал, да и потом уже не спрашивал, не хотел ворошить все эти гадостные воспоминания. Мне хватает того, что я их каждый раз в зеркало вижу.

– Это из-за того что раны чем-то смазали?

Он кивнул:

– Мазь есть такая – «Стронх». Когда выносят наказание преступникам, как ты понимаешь, тюрем у нас нет, чем выше вина, тем хуже наказание. Допустим за кражу, не важно, мужчина это или женщина, выбривают затылок и смазывают этой мазью, волосы на том участке больше до конца жизни не вырастут, даже при обороте в зверя, сохраняются голые участки кожи – это знак, чтобы каждый знал, что перед ним преступивший закон. За убийство по неосторожности секут плетями и смазывают той же мазью, после заживления остаются рваные отвратительные рубцы.

– Но ты же был ребёнком!

– Это его не остановило. Лия, я тебе это рассказал, чтобы ты поняла: какой кошмарной была жизнь моей матери, после замужества.

– К чему ты ведёшь? – я сидела, сцепив руки на коленях, задумавшись, ошарашено переосмысливая услышанное, и не сразу поняла его, посмотрела удивлённо.

– К тому, Лия, – он присел передо мной на корточки и сжал своими ладонями мои: – чтобы ты подумала и провела параллель. Ответь: ты тоже хочешь аналогичной судьбы себе и возможно своим детям?

Я дёрнулась, хотела освободить руки, но он крепче сжал ладони удерживая.

– Сестрёнка я же видел, как ты смотрела на Максима, следила за ним, когда думала, что никто этого не видит.

Кровь прилила к моим щекам, закусив губу, понимала, что краснею.

– Только я не думал, что этот гад так поступит. Это ты не знала, к чему ваши отношения могут привести, но он-то знал!

Злость плескалась в его глазах, сжав зубы, он резко встал, прошёлся по кухне, остановившись, медленно выдохнул.

– Ты просто его не знаешь, Лия. Никогда не видела, каким он может быть жестоким. Он же тоже мотался по свету, только никто не знает где и чем занимался. Даже его сестра не знает, отец, а это о многом говорит.

– Твой отец тоже вряд ли знал, где ты был, – сама не знаю, зачем это сказала.

– Ли-и-и-я, – со стоном протянул он, – пойми: как бы ты этого не хотела, но вы всё равно не сможете долго быть вместе. Это просто невозможно – у него сильный зверь и даже твой артефакт, скрывающий твой запах дело не изменит. А что потом? Уедешь из стаи? А если забеременеешь, будешь растить ребёнка одна? А если он встретит пару?

Я качнула головой:

– Успокойся. Я поняла. Можешь не переживать. Только ответь на один вопрос, только честно, пожалуйста, – дождалась его кивка, – Ты знаешь его жену?

С минуту он напряжённо на меня смотрел, но отвернувшись всё же ответил:

– Знаю. Только кто она рассказать не могу. И почему о ней в стае не знают тоже. Я вообще не могу о ней ничего рассказать. Прости.

Я, горько усмехнувшись, отвернулась к окну, даже не подозревая, что я и есть та соперница сама себе, жена Максима.

Уже ночь, темно, в оконном стекле, как в зеркале отразилось моё лицо, грустные глаза и я поняла, что хочу побыть одна. Просто полежать и обдумать услышанное, но я должна решить ещё одну проблему: