Читаем без скачивания Ричард Длинные Руки – король - Гай Орловский

Глава 15

Все тихо переговариваются, явно одобряя его слова, на меня смотрят в нетерпеливом ожидании.

Я покачал головой.

– Нет. Я не надену корону Варт Генца. Это было бы рядовое решение… которого все ожидают. Друзья с радостью, враги с зубовным скрежетом. Но это понятное и ожидаемое решение. Однако, друзья мои, мы ведь привыкли побеждать, навязывая противнику невыгодные условия? Поступим и на этот раз так!.. И мало найдется таких, кто решится выказать неудовольствие на фоне всеобщего ликования…

Они все разом замолчали, затаили дыхание и смотрят на меня радостно ликующими глазами.

Меганвэйл сказал громко:

– Ваше высочество! Я знаю только одно, что обрадует нас всех…

Все перевели взгляды на него, ожидая продолжения, но Хельмут бухнул без раздумий:

– Я же сказал, корона. Корона Варт Генца!

Фродвин подтвердил с широкой улыбкой:

– Присоединяюсь. Я порылся в памяти, чего бы мне еще хотелось… Даже холодца с хреном не так жаждется, как увидеть корону на вашей голове, сэр Ричард!

Я вскинул руки, придавливая поднимающийся в шатре говор.

– Да!.. Но не корону Варт Генца.

Они все разом умолкли, насторожились. Меганвэйл спросил в мертвой тишине:

– Ваше высочество?

– Корону Улагорнии, – произнес я как можно вдохновеннее, расправил плечи и посмотрел на всех, надеюсь, заблестевшими глазами, стараясь влить и в них как бы переполняющий меня энтузиазм. – Скарляндии больше не будет!.. Она вливается в общее королевство, ядром которого будет наш Варт Генц. Это новое королевство возродит великую и незаслуженно забытую меркантильными потомками славу доблестных предков!.. Улагорния, друзья мои, будет не одним из королевств в этом регионе!.. Она станет самым крупным и могущественным. С нею будут не просто считаться, а трепетать и снимать шляпы, только заслышав это грозное и овеянное славой и познавшее радость побед имя!

Некоторое время все обалдело молчали, затем возник тихий говор, это когда сосед с соседом, потом начал разрастаться, охватывая группы.

Меганвэйл поглядывал на меня с изумлением и восторгом, а когда шум начал зашкаливать, похлопал ладонью по столу, воздел себя во весь рост.

– Тихо, тихо!.. Его высочество принц Ричард в самом деле… всех ошеломил…

Хельмут проревел:

– Ошеломил? Если бы я уже не сидел…

Поднялся Габрилас, вскинул руку, как школьник на уроке:

– А что сама Скарляндия?

Меганвэйл, что не успел сесть, ответил весело:

– Для них это тоже спасительный выход из тупика!.. Простите, ваше высочество…

Он поклонился и сел, немного сконфуженный, что ответил за меня, как бы бестактно, не оправдывает даже необычность момента, а я поднялся и раскинул руки в широком примиряющем жесте.

– Позвольте добавить к мудрому замечанию герцога… Скарляндия будет счастлива, хотя и постарается этого не показать. Но не только тем, что разом убираем все противоречия.

Я сделал паузу, рядом с Габриласом вскочил Фитцуильямс, взъерошенный и нетерпеливый.

– Ваше высочество, не томите!

– Эбберт, – произнес я веско. Все умолкли, я в мертвой тишине сказал обрекающе: – Это королевство забыло, что они живут в христианском мире и подчиняются законам, данным нам Всевышним. Они полностью отвергли Создателя, его законы. Их мораль упала до фараоновых времен… нет, еще ниже. Потому оно было уничтожено. Территория отойдет к Улагорнии, а земли будут разделены между теми, кто активно помогал строить великое и, не побоюсь этого высокого слова, величайшее государство Улагорнию, еще более крупное и великое, чем то, древнее!

В шатре, как я и ожидал, шум поднялся тот особый, когда преобладает щенячья радость и детское ликование. Патриотизм патриотизмом, на нем одном можно делать великие дела, особенно в это чистое и сравнительно честное время, но я еще и политик, практично пообещал разделить земли между активными строителями Улагорнии, а кто услышит о таком первым, как не первые строители?

Я поднялся, вскинул руки.

– Легкие части должны выступить завтра с утра… если дороги позволят. Тяжелые… по мере возможности. Нам нельзя терять время!

Возбуждение потряхивает меня, сердце стучит, уснуть точно не получится, и я всю ночь бродил от костра к костру, разговаривал с осчастливленными воинами, обещал после победы над мятежниками вечный мир и полное счастье, благодать и легкую службу, когда воевать не придется, а платить за службу будут щедро.

Меганвэйл хорош, а для меня просто идеальный военачальник. У него прекрасные способности управлять большими массами войск, но в то же время отсутствуют малейшие желания заниматься чем-то еще, кроме армии.

Для него идеал, когда во главе королевства находится сильный лидер, и тогда можно самозабвенно улучшать и улучшать армию, доводя до совершенства даже ремонт подков обозных лошадей.

В его немалом имении всем занимается его жена, леди Лаура. При первом нашем знакомстве он честно признался, что ничего в нем не смыслит, а всем ведает она, умелая и расторопная, так что в жизни он счастлив.

Я полагал, что он предан королю Фальстронгу, но оказалось, он предан трону, а единственное пожелание, чтобы там сидел настоящий король. Таким был Фальстронг, а теперь вот я, такой же решительный, мужественный, избегающий дворцовых интриг, проводящий больше времени с армией, чем с фрейлинами и придворными дамами.

Уже на рассвете весь лагерь пришел в движение. Гонцы уносились во все стороны, а возвращались каждый с десятком оседланных коней в поводу, а те, кому они достались, уносились точно так же быстро и во все стороны. Кони на зиму распределены по селам, и, чтобы собрать, потребуется некоторое время.

Пока готовились к выступлению, мы в шатре с Меганвэйлом провели последний брифинг, я с двумя чашками крепчайшего черного кофе, он с легким вином, оба прислушиваемся к конскому топоту, гонцы уносятся один за другим, Меганвэйл сказал задумчиво:

– В то же время это как бы не мятеж. Или не совсем мятеж… Никто не выступил против вас, ваше высочество! Все борются за опустевший трон, за право посадить туда своего.

Я огрызнулся:

– Ну да, если считать, что трон пуст! Но я должен был покинуть его, насколько помню, всего неделю назад, а война за трон началась когда? То-то же. Все договорились о полноценном годе моего регентства, а за это время лорды должны были как-то договориться… на всеобщем собрании лордов или в кулуарных переговорах между собой, неважно, время все решить у них было. Почему так не случилось?

Он вздохнул.

– Отчасти из-за того, что верховные лорды увели свои дружины с вашей армией. Поступить иначе они тоже не могли, оставшиеся сразу запятнали бы свою честь, будущего короля выбирали бы из тех, кто остался вам верен…

– Но Торстейн…

– Торстейн поступил хитрее, – согласился он. – Чего никто, конечно, не ожидал. Он все годы копил мощь, и даже когда основные претенденты на трон ушли с вами охранять границы королевства, он держался тихо.

– Понятно, – сказал я, – триггером послужили слухи, что я исчез, подобно Карлу и Мунтвигу?

Он кивнул, опустил голову.

– Да. Медленно и небольшими группами, никого не настораживая, он начал вводить своих людей в города, крепости, замки. В общем, захватил он королевство за считаные дни… Правда, потом началось, в стране все-таки он не популярен, того же Леофрига или Хенгеста любят больше, Хродульфа больше уважают, даже Меревальда чтят, а у Торстейна такой поддержки не было…

– Зато власть он захватил лихо, – согласился я. – Только захватить обычно проще, чем удержать.

– Пока держит, – ответил он угрюмо, – верно рассчитал, что верховные лорды не договорятся действовать вместе. Сейчас вот разведчики докладывают, что войска Леофрига осаждают крепость Хенгеста, а тот хоть и двинулся в земли Торстейна, однако тоже избегает решительного сражения…

– Еще бы, – сказал я горько, – зачем ему? Они сами так обескровят друг друга, что народ начнет считать уже Торстейна самым мудрым и миролюбивым!.. Однако, дорогой граф, этот мятеж все же против меня, законно избранного сузерена. Мой срок сидения на троне хоть уже истек, но истек только сейчас, потому я вправе рассматривать это как мятеж, а не как гражданскую войну, хотя на самом деле это уже гражданская война…

Он посмотрел остро, лицо чуть посветлело.

– Ваше высочество, вы, как всегда, смотрите в корень. Да, это кровавая гражданская война, но все-таки все действительно началось с мятежа!

– А мятеж будем подавлять, – сказал я.

– Именно мятеж? – переспросил он.

– Мятеж против законной власти, – подтвердил я. – Мы не пришли утихомиривать разбушевавшиеся страсти гражданской войны! Мы пришли подавить мятеж.

Он кивнул, понимая, принимая и соглашаясь с необходимостью считать это не гражданской войной, а именно мятежом. В любом королевстве самым тяжким преступлением считается государственная измена. Таких преступников не вешают и не рубят им головы, а подвергают обязательному четвертованию.