— Я приказываю тебе лежать, а вы, — она обернулась к свите, — идите в соседнюю комнату. Ты же, Сатати, присмотри, чтобы ни одного нескромного уха не было около дверей.
Все поняли, что царица хотела наедине допросить молодую супругу Саргона. Минуту спустя терраса без шума опустела.
Когда тяжелая портьера закрылась за Пагиром, выходившим последним, Хатасу быстро подошла к ложу. Она обняла дрожавшую Нейту и поцеловала ее в побледневшие губы.
— Наконец — то, бедное дитя мое, я вижу тебя почти здоровой и возвращенной к жизни после ужасной угрожавшей тебе опасности, — нежно сказала она. А девушка залилась слезами, прижимая к губам царственную руку.
— Нет, нет, я не хочу видеть слез, — сказала царица, садясь и проводя рукой по ее лбу. — Я пришла не бранить тебя, но поговорить с тобой по душам. Итак, успокойся и расскажи мне всю правду. Мое сердце печально, Нейта, так как на тебе тяготеет тяжелое обвинение. Но, что бы ты ни сделала, признайся мне во всем. У тебя нет матери, Нейта. Так смотри же на меня как на свою мать, и говори все без утайки. Ты знаешь, что для тебя у меня найдется и снисходительность, и прощение. Ты так еще молода и неопытна. Может быть, и я виновата в том, что не заслужила твоего доверия и не поняла разнообразных чувств, волновавших твое детское сердце.
— Ах, твоя доброта ко мне не имеет границ, — прошептала Нейта с признательным взглядом. — Во всем виновата я одна. Но спрашивай меня, моя царственная благодетельница, и я открою тебе всю мою душу.
Царица пожала ее руку, которую все еще держала в своей.
— Знаешь ли ты, что случилось с несчастным безумцем, поразившим тебя в тот роковой час? Он в темнице, и ему неминуемо грозит смерть. Закон, поражающий даже египтянина за убийство, втрое строже отнесется к чужеземцу, несчастному пленнику, которого поддерживала только моя благосклонность и который осмелился поднять руку на благородную девушку Египта. Но неужели же, Нейта, это правда, что он сказал мне в оправдание своего невероятного преступления и что он ответил своим судьям: его жена, исчезнувшая во время праздника и явившаяся потом неизвестно откуда, прямо объявила ему, что пришла из объятий человека, которому принадлежит душой и телом?
Нейта слушала, бледная как смерть, с широко открытыми глазами. От последних слов царицы она покраснела и закрыла лицо руками.
— Нет, нет, все это неправда. Не считай меня такой дурной, божественная дочь Ра. Не презирай меня за отвратительную ложь, которую я сказала Саргону, чтобы его оскорбить.
— Я всегда так думала. Признайся мне, бедное дитя, что побудило тебя на эту ложь? — спросила Хатасу.
Тихим прерывающимся голосом передала Нейта своей покровительнице историю своей наивной любви к Кениамуну, а затем к Роме. Она рассказала ей про роковые обстоятельства, разлучившие ее с молодым жрецом Гаторы, женатым на злой Ноферуре, и, наконец, про их нежное, но невинное свидание в день свадьбы.
— Я сама не понимаю, — сказала она, заканчивая свой рассказ, — как я могла опуститься до такой оскорбительной для меня лжи. Но во взгляде и в тоне Саргона было что — то такое, что возмутило меня. В слепом гневе я бросила ему это в лицо и получила по заслугам за то, что так неосторожно вызвала его бешенство.
— Да, дитя мое, Саргон счел себя оскорбленным в своих самых священных правах. В подобные минуты всякий любящий мужчина ужаснее голодного тигра, блуждающего в пустыне. Да послужит тебе в будущем этот жестокий урок. Ты красива, Нейта, и уже не в одном сердце пробудила любовь. Итак, будь благоразумна и не возбуждай страсти своими безумными словами, погубившими твоего несчастного супруга. Если даже мне удастся спасти его жизнь, он будет осужден на работы в рудниках или в каменоломнях. Понимаешь, как ты страшно виновата перед Саргоном.
— О! Я не хотела этого, — вся дрожа, простонала Нейта.
Опасаясь последствий такого сильного волнения, царица вытерла Нейте слезы и сказала ей ободряющим тоном:
— Если ты любишь меня, дитя мое, успокойся и положись на свою царицу. Она поправит твою неосторожность. Для меня большая радость узнать, что ты чиста и невинна. Саргон же платит за свой бешеный гнев и безумное ослепление. Теперь я скажу тебе нечто, что успокоит твои угрызения совести. Твое признание уменьшает вину Саргона, и я устрою так, чтобы его сослали в рудники. Там ему будут сделаны всевозможные облегчения, а со временем я его помилую и восстановлю в правах. Тогда, Нейта, настанет минута, когда ты сможешь исправить ужасное зло, которое ты причинила несчастному человеку, вызвав его справедливый гнев. Подумай об этом и постарайся превратить в дружбу любовь, внушенную тебе жрецом Гаторы. Он женат, а любовь, загрязненная двойной изменой, никогда не даст счастья. Я знаю, что тяжело победить свое сердце, но поверь мне, сознание исполненного долга тоже дает счастье и приносит нам благословение богов.
Обливаясь слезами, Нейта прижалась губами к руке царицы.
— Я сделаю все, чтобы ты осталась довольна мною, только прости меня.
— Успокойся, все забыто и прощено. Я не хочу больше видеть твоих слез. Сейчас ты будешь удивлена. Знаешь ли, что я привезла тебе из дворца? Мою маленькую беленькую собачку, которую ты всегда так ласкала. Я дарю тебе!
— С ошейником? — неосторожно спросила Нейта, глаза которой сразу прояснились. Но, спохватившись, она страшно покраснела.
— Понятно, с ошейником. Сейчас Сэмну отдаст ее тебе, — ответила Хатасу, улыбаясь наивному вопросу. — А теперь, малютка, прощай! Я должна вернуться во дворец.
Нейта умоляюще посмотрела на нее.
— Я… я… хотела бы обратиться к тебе с одной просьбой.
— Говори, дитя мое, что могу я для тебя сделать? — сказала, снова садясь, царица.
— Мне хочется остаться одной в этом дворце, принадлежащем мне, по твоей милости, — в нерешительности проговорила Нейта. — Мне тяжело присутствие этого семейства, которое торговало мною и заложило мумию моего отца. Они так мало оказывают любви и уважения покойному, так равнодушны к моей судьбе, что ни Пагир, ни Мэна, ни даже Сатати не внушают мне доверия. Без них я чувствовала бы себя свободнее. Мое здоровье улучшается день ото дня, и я хотела бы сама распоряжаться своим состоянием. Ты знаешь, великая царица, расточительные наклонности моих родных. Если я останусь с ними, в их власти, они снова могут разорить меня.
Хатасу кивнула головой и встала.
— Твое желание, Нейта, справедливо и разумно. Оно будет немедленно исполнено.
Она поцеловала Нейту в лоб и ушла с террасы. В глубине большого соседнего зала собрались свита и хозяева дома в ожидании царицы.
