Читаем без скачивания Погоня за сказкой - Юлия Григорьева

– Готовимся к отплытию! – И добавил уже спокойней: – У нас появилась работенка.

Секундное замешательство, и команда пришла в движение.

– Можете пока посидеть в моей каюте, – сказал капитан, не глядя на меня.

– А посмотреть можно? – робко спросила я, разом теряя весь свой апломб.

Мужчина смерил меня насмешливым взглядом единственного глаза и указал место, где я могла остаться. Я послушно отошла и замерла, глядя на деловитую суету. Затем перевела взгляд на причал. Эрмин бросил вожжи мэтру Орле, после подбежал к «Счастливчику» и быстро взлетел на палубу.

– Это что за довесок? – строго спросил капитан.

– Я мадам не оставлю. Мне господин Литин велел смотреть за своей супругой, – упрямо произнес мужчина.

– Оставьте его, – попросила я, чувствуя огромное облегчение от того, что буду не одна.

– Никаких поблажек и особого положения, – сухо ответил капитан и перестал обращать на нас с Эрмином внимание.

Мэтр Орле стоял на берегу до тех пор, пока «Счастливчик» не вышел из гавани. Потом бриг развернулся, и я судорожно вздохнула. Моя погоня за собственной сказкой началась.

Глава 17

Оказалось, что под плеск волн снятся сладкие сны. Наверное, впервые за месяц с небольшим я спала, ни разу не проснувшись от кошмаров. Возможно, разгадка была в том, что я наконец перестала ждать и начала действовать. А может, морской воздух оказался подобен лекарю. Я выспалась и даже встала с улыбкой, несмотря на ужасную брань, несшуюся с палубы. Поджав губы, напомнила себе, что мои нравоучения здесь ни к чему и я дала слово ни во что не вмешиваться.

Поднявшись с койки, я огляделась и тяжело вздохнула. В Маринеле я лишилась водопровода, который был в отчем доме. На корабле я лишилась горячей воды и прислуги. Впрочем, вопрос с водой я вчера не затронула, а капитан Лоет не спешил озаботиться моими нуждами. Все, чего меня вчера удостоил пират, – это ужин в его каюте. Не буду кривить душой, умением вести себя за столом капитан меня приятно поразил, как и умением поддерживать светскую беседу. И если бы он не сдабривал свою речь пренебрежительным «дамочка», я могла бы сказать, что господин Лоет – воспитанный человек. Но стоило ему проводить меня до отведенной мне каюты, как с палубы понеслись такие отвратительные ругательства, когда он что-то пытался объяснить своим людям, что приятное впечатление от вечера испарилось вовсе.

Еще одним открытием стало то, что я не страдаю морской болезнью. Я переносила наше плавание легко, а вот Эрмин почти не отлипал от борта. Цвет его лица все более походил на цвет морских волн. Он жалобно смотрел на меня и, кажется, очень жалел о своей ответственности.

– Рычишь, щенок? – вроде даже ласково спросил Эрмина боцман – господин Даэль. – Ничего, все дерьмо выблюешь и станешь морским волком.

Я закрыла уши и удалилась в свою каюту.

Умывшись холодной водой (кувшин и медный таз стояли в моей каюте с вечера), я оделась, собрала волосы в пучок на затылке и вышла на палубу. Мне предстала невероятная картина. Кок Самель, сжав в руке уже знакомый мне огромный нож, орал во всю мощь легких, указывая на коряво нарисованные на большом листе бумаги буквы.

– «А», ушлепки! Это буква «А»! «Адышка», уяснили? «Б», – для примера он привел столь неприличное слово, что его значения я даже не поняла. – «В» – «ворье»! Кто украл колбасу, поганцы? Говорите лучше сразу, пока я искать не начал!

– Господин Самель, – позвала я. Он вздрогнул и обернулся. Лицо великана стало вдруг пунцовым, и мужчина опустил взгляд, бормоча извинения. – Одышка, – все-таки поправила я его, – начинается на букву «О».

– На «О» у меня было «отродье», – скромно ответил он.

– Вы еще не знаете, что у него на букву «Х», – услышала я веселый голос капитана Лоета. – Впрочем, вы даже не догадаетесь, что этот орган можно так назвать. Доброе утро, дамочка.

Я повернула голову и узрела самого говорившего. Капитан сидел на большой бочке, подтянув колено к груди. Его нездоровый глаз сегодня скрывала повязка. На теле Лоета была лишь белая рубашка с распахнутым воротом, несмотря на прохладный ветер. Мужчина явно получал удовольствие от происходившего. Так как мне некуда было себя деть, я направилась к пирату.

– Самель, а как писать «б…»? – задал вопрос один из матросов, озадаченно глядя на кока.

– Завяжи свой грязный язык на узел, Кузнечик! – заорал на него великан. – Здесь дама!

– А что сразу Кузнечик?! – возмутился матрос. – Ты говоришь, я записываю.

– Да что ты там можешь записать, выблевыш? – кок страшно навис над мужчиной. Затем неожиданно замер и принюхался.

– Да не жрал я твою колбасу! – заорал в ответ Кузнечик. – Даже не видел ее.

– Ты и с закрытыми глазами мог сожрать. Залил, небось, зенки? – не отставал Самель.

– Капитан! – матрос возмущенно посмотрел на Лоета.

– Самель, отвали, – лениво произнес тот, и кок вернулся на свое место.

– Вы их защищаете, а колбасы нет. Чем я мадам накормлю? – пробубнил великан. – Худая вон какая, кожа да кости. И в чем душа держится? Придурки, «душа» – это «Д»!

– Вы положительно влияете на Самеля, – отметил Лоет. – До вашего появления на «Д» у него было «дерь…»

– Не надо, прошу вас, – взмолилась я.

– И то правда, – кивнул капитан и одним гибким движением слез с бочки. – На сегодня достаточно. Самель, принеси завтрак в мою каюту.

– Так жрали же уже, – возмутился кок.

– Прошу прощения, мадам Литин, – сказал Лоет и направился к великану.

Я с интересом смотрела, как капитан положил руку на плечо Самелю, хотя смотрелось это больше, что он повис на Самеле, что-то тихо и отрывисто говоря ему. Кок сник и послушно поплелся за Лоетом, отпустившим его. А Кузнечик злорадно ухмыльнулся:

– Нарвался Мясник.

Я болезненно поморщилась и самостоятельно ушла в каюту капитана. Ее расположение я прекрасно знала. Здесь и осталась в ожидании господина Лоета. Явился капитан не менее чем через четверть часа. Он был невозмутим, впрочем, как и все то время, что я имела сомнительную честь знать его. Следом за капитаном шел кок. Он нес на подносе завтрак. Ухо Самеля было подозрительно красным и сильно оттопыривалось, а под глазом наливался синяк.

Капитан убрал со стола карту, и кок сноровисто накрыл его скатертью, умудрившись не уронить ни поднос, ни его содержимое. Затем расставил блюда, пробубнил:

– Приятного аппетита, мадам Литин. Приятного аппетита, капитан Лоет. Чай скоро будет подан, – и покинул каюту.

Моему возмущению не было предела. Я постаралась удержать себя в руках. Расправила салфетку, накрыла ею колени и принялась за завтрак, холодно пожелав приятного аппетита капитану. Он кивнул в ответ и снял крышку со своего блюда. Я последовала его примеру и удивленно взглянула на овсянку.

– Каша? – спросила я об очевидном.

– А вы ожидали что-то другое? Здесь нет кухарки, которая будет готовить любимые блюда для вашего изнеженного желудка, – насмешливо ответил пират.

Я поджала губы, уговаривая себя не реагировать на нелюбезный тон этого мужчины. В конце концов, он в моей жизни явление временное. Овсянку я не ела с детства, но неожиданно она мне понравилась, и я с удовольствием поглощала простенькое творение кока. Но, когда я отложила ложку, промокнула рот салфеткой и подняла взгляд на капитана Лоета, нахмурилась. Он пристально смотрел на меня. Заметив мой взгляд, мужчина поставил локти на стол и опустил подбородок на переплетенные пальцы.

– Ну? – спросил он, и я недоуменно приподняла брови. – Говорите, – требовательно произнес мужчина.

– Что я должна вам сказать? – сухо поинтересовалась я.

– То, что вас угнетает, – усмехнулся пират. – Я же вижу, что вы недовольны. Овсянку съели с аппетитом, значит, не грубый завтрак вызвал ваше возмущение. Не люблю недоговоренностей, выскажитесь. Можете даже с бранью. Я, конечно, покраснею и, может быть, упаду в обморок, но выживу, обещаю.

Я повертела в руках салфетку и откинула ее на стол.

– Вы ударили Самеля, – с негодованием сказала я. – Он не сделал ничего такого, за что стоило бы его бить.

– Я так и знал, – с удовлетворением произнес капитан Лоет и откинулся на спинку своего кресла, закидывая руки за голову. – Значит, так, дамочка. Самель позволил себе оспорить мое указание, что недопустимо. То, что говорю я, выполняется сразу, либо следует наказание за неисполнительность.

– Но он всего лишь…

– Нахамил, – закончил пират. – Знаете, мадам Адалаис…

– Мадам Литин, – холодно напомнила я.

– Плевать, – опять отмахнулся капитан, и я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло от гнева. – Так вот, дамочка, с моими мальчишками иначе нельзя.

– О, да, они же ваши дети, – язвительно воскликнула я. – Порка – лучший способ воспитания детей, не правда ли?

– Моих – да, – невозмутимо кивнул Лоет. – Либо я заставлю их себя уважать и бояться, либо однажды окажусь со вспоротым брюхом. Или, сидя в лодке без весел и провианта, буду тоскливым взглядом провожать собственный бриг, скрывающийся за горизонтом. Это не пансион благовоспитанных девиц. Это братство, и мой кок, которого вы так жалеете, виртуозно умеет не только варить овсянку, но и выпускать кишки. Помните, где вы оказались. И надеюсь, на этом наше непонимание будет окончено. Ну и последнее, – он фривольно подмигнул мне. – Наш договор, вы ведь помните его?